Деревянный конь в искусствознании
Уж не знаю, как и почему так получилось, но те русскоязычные теоретики искусства, которые мне нравятся, сплошь церковники. Так было со Флоренским, так вот и с Ванеяном, хотя назвать меня религиозной можно лишь никак. Предполагаю, что некая сила им помогает не убояться пропедевтики, ведь кто-то же должен этим заниматься! В моей богатой фантази они аки Гендальф Серый вступают в схватку с древним теоретическим хаосом и спасают нас там, где иные замерли в нерешительности. С западными кумирами ситуация более светская. И Гомбрих - это, собственно, один из моих главных менторов. Всегда восхищалась (и продолжаю это делать) его полиаморным подходом к познанию: наблюдая за идеями из, казалось бы, чуждых ему сфер, он везде для себя находил что-то полезное. Также боготворю его стремление к структуризации без летописания голых фактов, а с подходом. И также открытость ко всему новому, конечно, тоже ценное качество для историка искусства. Ванеян посвятил данную книгу искусству Гомбриха. Именно так, ведь биографии, как таковой, посвящена лишь первая глава. И то она нужна здесь лишь как стартовая ступень, чтобы понимать, откуда выросли ноги. Расквитавшись с земным, Ванеян переходит к жирным точкам на карьерной линии Гомбриха: на каждой из них стоит мастер, повлиявший на мастера. Каждая глава посвящена диалогу главного героя этой книги с его коллегами. Все учителя Гомбриха, напрямую или косвенно, так или иначе, волнами влияли на то наследие, с которым теперь работаем мы. Будь то Варбург или Поппер, находясь с ними в споре или согласии, Гомбрих в диалоге приходил к чему-то новому. Ванеян же терпеливо водит нас вокруг да около, словно по музею мыслей, и рассказывает про каждый предмет. Но вдруг начинаешь примечать, что он словно использует идеи Гомбриха в качестве щита, а на самом деле уже сам вступил в неравную схватку с монстрами теории искусства. Вопросы, на которые он здесь отвечает, с одной стороны банальны, а с другой обладают высоким градусом безответности: что такое искусство? существует ли объективная оценка и что делать, если нет? в чем отличие истории искусства от искусствознания? и так далее. После подобного осознания мое лицо окончательно приняло выражение уважительного кирпича. Не теряя ориентира на идеи мастера, не забывая, ради чего вся эта книга затеяна, Ванеян умудрился втереть, словно лечебную мазь, еще и собственные мысли, исцеляя тонкие моменты, чтобы не рвались. А ведь предмет разговора таков, что об этом можно нудить еще на книг десять. За сохранение конвы и лаконичность автору огромное спасибо. Минус у книги все же есть, но с ним можно смириться: некоторые главы тяжеловато даются из-за высокой концентрации мыслей, которым надо бы давать время, чтобы переварились. Мой совет: делать перерывы через каждые пару глав. Как только почувствуете, что извилины снова подкрутились, можно продолжать. В любом случае спасибо за разжевывание "сложного очевидного". Надеюсь, что мне не придется уходить в монастырь, чтобы стать такой же грамотной.
13 понравилось
