Ну, добьём на сегодня советские детские повести. содержит спойлеры
Я люблю эту книгу. Иногда смеюсь в голос, а потом вспоминаю, как страшно было мне её читать в первый раз. Пытаюсь анализировать, усваивать писательские приёмы, но не успеваю, зачитываюсь. Жила-была на свете девочка Матильда. Вернее, звали её Матрёна, в честь матери отца, но как-то договорилась она после развода родителей, что мать будет её называть "полу-испанским" именем. Мать её была управдомом и как переехали они в новый дом (самыми первыми), так и стала Матильда звонить по городскому таксофону подружкам, хвастаясь и пугая их тем, какая она теперь крутая. А что является мерилом крутизны? В разное время разные ценности. Матильда рассказала, какая страшная у них банда и даже вон Лёша Тараскин с третьего этажа вообще убийца из колонии малолетних преступников. Положила Матильда трубку на рычаг, а пара девятилетних новосёлов переглянулась: эх, вот же ужасы творятся в новом доме. И так разошлась по двору опасная сплетня.
И каждый из подростков решил, что уж я-то покажу себя поопаснее, чем какой-то там мелкий уголовник, тогда ко мне и не привяжутся. Пара близнецов, впервые приехавшая из Сибири, Федя и Нюра угрюмо рассказывают о своём криминальном прошлом в глухом северном посёлке. Скооперировавшиеся одноклассники Миша Огурцов и Оля Закатова, которым по воле судьбы выпало жить на одной лестничной площадке, лихо курят и косят под сумасшедших. И Лёша Тараскин. Которого отец многократно пристыдил его тихушностью, "слабостью", трусостью. Лёша, который уже услышал страшные слухи, которые крутятся во дворе и видел с лоджии подростков, каждый из которых выглядит шпана-шпаной. Лёша, не подозревающий о своей грозной репутации во дворе. Он решает превзойти всех лихостью, заставить с собой считаться.
И вот тут смех застревает в горле. Эпизоды, когда в общую игру "я самый опасный из здешних преступников" вклинивается Лёша, холодили меня изнутри. Если для остальных переезд, слухи, враньё - это возможность написать своё прошлое заново, примерить новую роль и понять, сколько свободы она несёт, то для Лёши это уже не игра. Он вписывается в новую роль на надрыве, для него это возможность доказать, что он - кто-то, чего-то достоин. И его отношение к происходящему совсем не смешит. В компании именно такие становятся убийцами, именно они начинают проверять, сколько осталось границ, есть ли что-то, что может меня остановить. И потом приходят в себя только когда уже слишком поздно. Или не приходят вовсе. На блатном жаргоне это называется "отмороженность". Она бывает у тех, у кого проблемы с "крышей" - психические болезни или ранняя наркомания. Или у очень домашних детей, которые переступили одну черту и теперь решили, что границ не существует.
вот тут была допущена ошибка, из-за неверной информации я удмала, что книга 90-го года, но нашли и издание 83-го. Я исправляю текст Книга 70-80-х. Как раз бытовая преступность, крутящиеся во дворах тёмные алкоголики, передающиеся из уст в уста страшилки о "чёрной Волге" (в период скрытия информации, так в народе рассказывали об убийствах Чикатило и я сама слышала историю про украденных детей, даже не подозревая, сколько правды в этой страшной сказке), много детской свободы и попытки показаться крутым. Это преклонение перед блатной романтикой, которое даст выверт перехода к реальной жизни уже в 90-е. Нежизненное здесь только одно - во всей этой компании оказался только один настоящий хулиган, да и то, гроза переулочка двенадцатилетний Демьян. Не очень точно знающих, как оно у преступников, детей некому спалить, некому сказать, что, мол, всё враньё. Вряд ли бы такое положение просуществовало долго, но и описаны события одной недели. Все включены в игру, каждый вдруг понимает, что только он теперь решает, кто он. Прошлое больше не имеет значения, есть возможность нарисовать себя заново.
Игра набирает обороты, требует всё больших ставок... И тогда на сцене появляется нож. Сперва как прикол, желание произвести впечатление. А потом - драка с "чужими", с какой-то глупой приставшей компанией и нож вытащен из ножен. Понятно, что именно этот момент Сотник ввёл, чтобы можно было сказать "а теперь не смешно". А теперь не смешно. А теперь страшно. Потому что игра закончена. И начинается жизнь, которая запросто может закончиться чьей-то смертью. До какой-то степени все эти дети не верили, что эта игра всерьёз. Поиграли, схватили восхищённые взгляды сверстников, получили свою долю неприятностей, им казалось, что не потребуется реальных доказательств, они всегда сумеют сымитировать необходимое. Но теперь перед ними встаёт жизнь и в какой-то момент они понимают, что "положение обязывает" и в какой-то момент перед ними встают такие задачи по доказыванию "крутости", которые им вовсе не хочется выполнять.
Но всё выглядит совсем другим со стороны Лёши Тараскина. И этот персонаж указывает на то, что Сотник вовсе не случайно закручивает гайки, он показывает, как ломается психика ребёнка, которого вынудили изображать из себя того, кем он не является. Есть ещё один параллельный персонаж - Валька. Валька, который друг Лёши и который переехал пару месяцев назад в Ленинград. Когда он был маленький, то мечтал сбежать из дома и передвигаться в товарных вагонах, изобретал способы подсказок радиотехническими методами и лез драться со старшеклассником за "даму сердца", не зная, что "обидчик" просто старший брат воющей ровесницы. "Мой мальчик хороший!" - бабушка Лёши, придя в стрессовое состояние после выходок внука, демонстрирует соседям письмо Вальки, - "вот видите, с каким замечательным мальчик дружит мой внук". И перед лицом приятелей Лёшка отрекается от дружбы, создавая себе вид супермена, готового убить знакомого "хотящего стать милиционером". А потом звонит Вальке, умоляя его не приезжать, ссылаясь на какие-то страшные банды, которые буйствуют в его районе.
Когда Валька захотел приехать, что-то во мне остановилось. Я вдруг поняла, что увижу смерть персонажа. Тем более нелепую, что я знаю правду, а он - нет. Что он понятия не имеет "о игре", что для него всё взаправду. Что дружба для него тоже взаправду и потому он бежит рисковать жизнью ради друга. И, наверное, отдаст её. Он выменял своё переговорное устройство у одиннадцатилетнего приятеля на заграничный пистолет "совсем как настоящий" и приехал в Москву. Эта книга шагала к трагическому концу. К трупу Валика, лежащему на ступенях. К Лёшке, который шепчет другу: "Притворись мёртвым, просто притворись мёртвым", а потом случается непоправимое, когда Валька просто не понимает, что же ему надо изобразить и ЗАЧЕМ, а в руке у Лёши нож. Обрыв хэппи-эндом выглядит резким. Ты можешь выдохнуть уже набранный в лёгкие воздух, но возникает ощущение, что кто-то нажал курок, а выстрела не случилось. Зачем я вам рассказываю, какая будет концовка? Чтобы вы не отложили книгу, боясь боли за персонажа, в реальность которого вы поверите.
Это прекрасная повесть. Сотник показывает, каков механизм зависимости от чужого мнения и социальной среды. Как конформизм и желание влиться в компанию меняет людей. И ещё, мне кажется, что если бы повесть перевели, она бы пользовались большим успехом на западе. Эта идея о том, как подростки рисуют новые образы себя, очень популярна в молодёжных фильмах и книгах Америки. И основной посыл понятен вне зависимости от национальностей - всегда наступает такой момент, когда тебе захочется, изображая себя, нарисовать свой собственный портрет.
84 понравилось
