
Эксклюзивная классика
that_laowai
- 1 386 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Томас Сэмюэл Кун, тогда ещё скромный бакалавр в области физики, начав посещать лекции по истории и философии науки, внезапно обрёл свое признание — и стал одним из величайших философов ХХ века. Собственно, он столкнулся с проблемой, абсолютно неизбежной для всей истории науки — проблемой неупорядоченности макро- и микроуровней научного знания. Вот есть научный процесс как некое глобальное движение. Есть фрагментарные открытия, которые совершаются в той или иной науке — но между ними, до Куна, не было проложено мостика. И мостик этот Кун создал, назвав его «парадигмой».
Рецензировать это произведение невозможно без его пересказа, а именно им заниматься не особо хочется. Скажу коротко — это одно из самых значимых произведений в области философии науки ХХ века. Кун работает с актуальной ему проблематикой и, самое главное, подходит к ней не с общефилософский, а с конкретных позиций естественных наук — прежде всего тех, в которых он понимает, т.е. физических. Неслучайно и Ньютон, и Максвелл с его электромагнетизмом уверенно поселяются на страницах его даже не сказать чтоб книги, а скорее большой статьи.
«Парадигматический» подход в науке действительно оказался тем самым элементом, благодаря которому здание науки стало выглядеть если и не совсем уж крепким, но в котором по крайней мере начали угадываться основные контуры. И да, сама концепция, что знание есть лишь элемент чего-то большего, некоей парадигмы — действительно прорыв для того времени.
Из минусов — книга достаточно суха, если не сказать нудна. Всю концепцию автора можно было уместить страниц на 20, т.е. просто написать статью. Но автор решил раздуть объём, и получилась книга. В результате даже большим поклонникам Куна будет тяжеловато дочитать её до конца — слишком большое количество самоповторов, и примеров, которые играют на концепцию автора. А так книга обязательна для прочтения всем молодым учёным. И не очень молодым — если раньше её не прочитали.

Такая совершенно замечательная книга, но как же о ней рассказать?
Ну что ж, попробую.
Верите ли вы в прогресс? Верите ли вы в постоянное поступательное накопление знания, от меньшего к большему, от худшего к лучшему, от менее правильного к более правильному и все время вперед к победе?
Я вообще-то верила, но уже давно некоторые сомнения в эту веру закрадывались.
И вот пришел Томас Кун (довольно давно пришел, в году еще 1962), и объяснил все про парадигмы, скачки, научные революции.
Восхитительно объяснил, умно, четко, потрясающе интересно, и так захватывающе, что оторваться невозможно. Невозможно также не согласиться, настолько теории Куна - историка и теоретика науки, убедительны и разумны.
Он и сам произвел некоторую революцию в области философии науки, а также сильно повлиял на теоретиков постмодернизма. Да да, связи между физикой, астрономией, историей и литературой меня всегда восхищали, и получив очередное напоминание об этой замечательной книге в "Справочнике по постмодернизму", я уже никак не могла откладывать и дальше давно намеченное прочтение.

Книга об эволюции науки, рассмотренной именно как популяция научных идей-организмов. Есть некоторая ирония в том, что автор многократно подтрунивает над учебниками, но узнал о его книге я как раз из университетского курса (и всего через 10 лет прочитал).
Итак, автор призывает нас отринуть скучное представление о науке как об общественном механизме накопления фактов об окружающем мире. Перед нами очерк социологии науки, попытка понять то, как популяция ученых производит революционные сдвиги в своих представлениях о реальности (часто вопреки своим желаниям просто работать).
Базис – люди косные и традиционные существа, новшества их пугают. Ученые ничем от людей в этом плане не отличаются. Все ученые готовы защищать усвоенные во время учебы концепции до самой смерти, даже если какой-нибудь аутсайдер или юноша бледный со взором горящим предложит концепцию, которая связывает известные факты куда лучше. Только после смены поколений у нового подхода есть шанс стать очередной ортодоксией.
Автор при этом проявляет себя настоящим агностиком, постоянно подчеркивая, что нельзя утверждать, что новая концепция, родившаяся во время научной революции (а-ля копернианская;работы Лавуазье в химии; Ньютона, а затем Эйнштейна в физике) ближе к познанию основ реальности. Просто она теперь устраивает ученых больше, чем прежняя, она кажется более продуктивной. Любопытный подход, лишенный эмоциональности и напоминающий подход энтомолога, нежели социолога.
В целом автор рисует симпатичную и полностью эмпирическую схему развития любой науки. Сначала продолжительный допарадигматический период, когда каждый заинтересовавшийся предлагает свою концепцию развития данной отрасли знания. Многие науки вышли из этого состояния еще в античности, начав полагаться на математический аппарат. Другие (почти все науки о человеке, в том числе, пожалуй, и история с экономикой) все еще находятся именно на этой стадии схоластических споров об основах. Затем выкристаллизовывается определенная парадигма, некий набор аксиом, которые разделяются почти всеми и заучиваются новыми поколениями во время подготовки.
Но эти парадигмы не лишены недостатков, они объясняют не все явления, которые начинают рассматриваться как аномалии. И есть вероятность (но не предрешенность), что когда-нибудь из анализа этих аномалий кто-нибудь выведет новую парадигму этой науки. У ученых уходит почва из-под ног, наступает период безвременья, когда никто не понимает направления движения. Но потом кто-нибудь формулирует новую догму, и начинаются обычные ("нормальные" в терминологии автора) исследования. И так до нового накопления аномалий и всплеска творческой активности.
Все это голая эмпирика, не учитывающая почти никакого контекста. Однако выглядит очень правдоподобно. В некоторых науках первоначальная концепция продержалась тысячелетия, в других пару столетий, но почти везде хоть одна смена состоялась. Вот только интересно – как дальше-то? Будет ли новый виток?

В математике и астрономии исследовательские сообщения перестали быть понятными для широкой аудитории уже в античности.

История, если её рассматривать не просто как хранилище анекдотов и фактов, расположенных в хронологическом порядке, могла бы стать основой для решительной перестройки тех представлений о науке, которые сложились у нас к настоящему времени.

Трудности новообращения часто отмечались самими учёными. Дарвин особенно прочувствованно писал в конце книги «Происхождение видов»: «Хотя я вполне убеждён в истине тех воззрений, которые изложены в этой книге в форме краткого обзора, я никоим образом не надеюсь убедить опытных натуралистов, умы которых переполнены массой фактов, рассматриваемых имя в течение долгих лет с точки зрения, прямо противоположной моей… Но я смотрю с доверием на будущее, на молодое возникающее поколение натуралистов, которое будет в состоянии беспристрастно взвесить обе стороны вопроса» . А Макс Планк, описывая свою собственную карьеру в «Научной автобиографии», с грустью замечал, что «новая научная истина прокладывает дорогу к триумфу не посредством убеждения оппонентов и принуждения их видеть мир в новом свете, но скорее потому, что её оппоненты рано или поздно умирают и вырастает новое поколение, которое привыкло к ней».












Другие издания


