Двоякое впечатление
Книга оставляет неоднозначное впечатление. С одной стороны, много интересных идей, вроде описания прерывистости изменения восприятия чувственного объекта (с. 104), очень тонкое наблюдение, или трактовка четверицы Хайдеггера (гл. 6, особенно раздел С), которая действительно представляет собой довольно туманную и сложную для восприятия концепцию. Идея ориентированности на объект и "уравнивание всех объектов в правах" тоже достаточно интересна и плодотворна (хотя, кажется, принадлежит не самому Харману).
С другой стороны, концепция Хармана представляется как минимум недостаточно обоснованной, а во многих пунктах и просто декларативной. Введение четверки "реальный объект-реальные качества-чувственный объект-чувственные качества" происходит как следствие удвоения гуссерлевского интенционального предмета, поскольку Харман не может смириться с зависимостью существования объектов от восприятия и вводит подозрительные "реальные объекты", изолированные настолько, что уже не очень ясно, зачем их вводили. Дальнейшие возможные взаимотношения внутри этой четверки строятся простым комбинаторным перебором. Названия и описания этих взаимоотношений утомляют своей произвольностью и маловразумительностью. Вообще у меня создалось впечатление, что Харман больше визионер, чем мыслитель. Как будто у него в голове какая-то очень четкая и очевидная ему картинка и он не сколько рационально конструирует свою концепцию, сколько срисовывает ее с картинки у себя в голове. В связи с этим он по-моему переоценивает понятность своих озарений для окружающих. Многие вещи ему кажутся очевидными, термины вытекают из сущности вещи и т.п., но только для него лично, я часто оставался в недоумении, почему то или это было названо именно так, и почему он считает, что то или это должно быть именно так. Отсюда же, по-моему, злоупотребеление фразами вроде "в действительности", "на самом деле", "в реальности", "это полностью противоположно истине" и т.д. Учитывая, что вся концепция строится на тотальной закрытости реальных объектов (которые и образуют весь "космос" - неожиданно Харман использует именно это слово для описания окружающего мира) не очень понятно, откуда он так хорошо знает, как оно там "в действительности" и в чем именно заключается "истина", если только это у него не мистическое озарение.
Для человека столь увлеченного Хайдеггером Харман удивительно мало думает о том, что, собственно, значит "существовать". Он без конца говорит о существовании реальных объектов, недоступных для нас никак, кроме как через чувственные образы, но ни разу не задумывается, что значит "существовать" вне восприятия, да и внутри восприятия, если уж на то пошло. Для него по всей видимости "бытие" и "существование" - вещи самоочевидные и не нуждающиеся в осмыслении. Как он ухитрился прочесть Хайдеггера и остаться с такой наивной концепцией, я не знаю, но как-то смог. Думаю, что Хайдеггер был бы очень огорчен, если бы узнал, что его инструмент-анализ (у Хармана это прям краеугольный камень всей концепции, хотя сам Хайдеггер по-моему не придавал этой идее такого фундаментального для онтологии значения), используют для построения "мира реальных объектов" похожего на темный чулан, набитый маловразумительными и малоразличимыми "реальными объектами", из которого они время от времени вываливаются в чувственное восприятие по неким случайным или механическим причинам.
Еще один неясный мне достаточно ключевой пункт - это единственный, по мнению Хармана, доступный мне реальный объект: я сам. Он почему-то уверен, что я для себя являюсь реальным объектом и воспринимаю себя как реальный объект. Мне это непонятно. Если брать реальный объект в том смысле, в каком Харман его понимает, то для меня вполне очевидно, что я сам для себя являюсь чувственным объектом. Объектом в я-позиции, но отнюдь не более реальным из-за этого. Все мои впечатления - чувственные впечатления, все мои когнитивные процессы - базируются на интуициях и питаются данными чувственного опыта. В чем я для себя более реален, чем шкаф, на который я смотрю, я не могу понять.
Отношения к критике забавное. Харман к ней абсолютно нетерпим, регулярно воюет с соломенными чучелками критиков своих идей. Стиль - вшивенький критик нашей концепции выдвигает следующие смехотворные возражения, на которые объектно-ориентированная философия убедительно возражает, что... и т.д. Немного напоминает философские потуги Ленина.
В конце книги есть смешной курьез. Уж не знаю, на чьей совести - Хармана или переводчиков русского издания. Но текст буквально следующий: "интенциональные объекты ни в коем случае не являются реальными, что подтвержается тем фактом, что мы ненавидим, любим, или боимся многих вещей, которых, как часто бывает, вообще не существует". Как можно было пропустить такой примитивный логический ляп? "Все люди смертны, Сократ - смертен, следовательно, он - человек". Но английского или французского текста я не видел, может это и переводчики напортачили.
Тем не менее, книжка мне понравилась - она будит мысль и пытается ставить много интересных вопросов, а это гораздо важнее содержания даваемых ответов.
8 понравилось
