Евразийство здорового человека
Звенья русской культуры - один из программных текстов отечественного евразийства, при этом книга остается сочинением исключительно историческим без дрейфа в философию истории и - тем паче - политику. Первый том , что перед нами, - про Древнюю Русь. Вернадскому мило это время больше всех прочих. Терпимо - даже с симпатией - относясь к Московскому царству, в романовской России он видит истощение и оскудение нашего национального духа. Про отношение к СССР можно сказать лишь, что оно настороженное. Чаще оппонируя, но порой соглашаясь с советским академиком Грековым - марксистом, понятное дело, - Вернадский предпочитает издаваться в нацистской Германии. Первый том Звеньев был опубликован в Берлине в 1938 году.
Хозяйство - Общество - Власть и управление - Право и суд. Таковы четыре раздела этого небольшого (180 страниц) очерка культуры Древней Руси. Тут нет культуры в узком смысле (искусства) - и это иссушает. Главный предмет - сложная структура древнерусского общества в сравнительном ее анализе с Востоком и Западом. Существуют такие нации, как болгары (полностью ославянившиеся) или венгры (ославянившиеся не до конца), предки которых пришли из Азии. Такой же нацией двойной природы Вернадский полагает и русских, приводя этому множество убедительных доказательств. В этом смысл его евразийства:
Три главнейших фактора в истории культуры каждого народа - его творческая жизненная энергия, его месторазвитие и его времяиспользование.
Мы не первые (и, кажется, не последние) поселенцы Русской равнины: до нас тут жили иранцы и финны, а потом заходили - часто надолго - печенеги, половцы, монголы, немцы, варяги - да много кто! Плюс Византия с ее высокой культурой: ромеи сами к нам почти не заглядывали, но мы заезжали порой. То, что мы называем, древнерусской культурой, есть таким образом - по Вернадскому - сплав национального и привозного - равно из Азии и Европы. О восточном влиянии он пишет сильнее и больше в силу необходимости: Россия-и-Запад - тема всей предшествовавшей Вернадскому отечественной историографии.
Признавая русский язык арийским, автор, не углубляясь, сопоставляет наши слова и даже образ мыслей с турецкими (тюркскими). Тут же и структура власти, и общество. Наши смерды, пишет Вернадский, к примеру, это иранские свободные люди мерды, которые на заселенных русскими территориями оказались в положении низшей касты.
Древнерусское право как будто бы соответствует стандартам раннего западноевропейского средневековья. Институт рабства полностью повторяет западный: Вернадский упоминает явление, характерное для древнерусского и вообще средневекового обязательного права, когда право на услуги или имущество другого лица имело тенденцию переходить в право вещное на это лицо.
Он также описывает виру - штраф за убийство или увечье. Хочу добавить, что подобные по смыслу виры прописаны и в старых европейских документах. Только там было больше деталей: судебники напоминали прейскуранты. Отдельной статьей, к примеру, проходила кастрация короля - забава дорогая, но наверняка интересная. Слово вира - германо-скандинавского происхождения, и сама она кажется нелепым западным заимствованием. Но в исламском праве есть похожее понятие - дийя, и значит, говорить следует не о влиянии, а скорее об исторической необходимости.
Под именем Евразии я понимаю совокупность так называемой “Восточной Европы” и “Северной Азии”, то есть приблизительно территорию бывшей Российской империи в границах 1914 года.
Так звучит авторское примечание номер два. Взгляды Вернадского можно смело назвать российством: к современному политическому евразийству они отношения не имеют. По вопросам единой евразийской империи с центром в Китае обращаться следует к барону Унгерну. Дугин в своем Finis Mundi рассказывал с большой нежностью про этого аристократа-дегенерата. Георгия Вернадского он предпочитает не вспоминать.
6 понравилось
