Уже само название — "Драма в Лифляндии" — настраивает на трагический лад, так что финал не станет неожиданностью. Однако путь к нему оказался куда более детективным, чем можно было ожидать.

Честно говоря, на каком-то моменте я даже забыла, что читаю Верна — настолько повествование напоминало классический детектив. Возможно, автор вдохновлялся рассказами о Шерлоке Холмсе, которые как раз набирали популярность в то время. Загадка убийства раскрывается постепенно, но, к сожалению, угадать предателя можно довольно быстро.

Куда больше, чем предсказуемость сюжета, меня смутила… своеобразная "национальная палитра" книги. Жюль Верн и раньше позволял себе неоднозначные характеристики наций, но здесь граница между сатирой и предвзятостью оказалась размыта.

Атмосферная, но неоднозначная работа. Несмотря на детективную динамику и выразительные пейзажи Лифляндии, послевкусие осталось горьковатым. Жюль Верн  держит напряжение, но баланс между драмой и предсказуемостью, между острой социальной критикой и субъективностью, увы, не идеален.

Твёрдые 8/10 — для фанатов автора обязательно к прочтению, но ждать от книги лёгкости точно не стоит.

Добрался я как-то и до романа, где Жюль Верн изображает русских. Таких вещей, где у него фигурировали русские, у него было немного. но больше, чем два произведения. Как минимум вот эта повесть и "Курьер царя". Потом был еще "Гектор Сервадак", где был лейтенант Прокофьев, "Вверх дном", где фигурировал некий русский генерал, а больше я не вспомню. Россию Жюль Верн уважал и не считал империей Зла.
Действие происходит не совсем прям в Россиюшке, в Москве или Петербурге, а в Лифляндии (нынешних Латвии и Эстонии), то есть, провинции, где все же полно других этносов. Жюль Верн считал, что так будет ближе к Европе и проще, на самом деле же он только усложнил себе задачу написать правдоподобно о русских.
Драма у нас тут не как у Достоевского, а попроще. Русская диаспора здесь воюет с немецкой. Ну не так, чтобы убивать друг друга, не как в "Вестсайдской истории", а цивилизованно, просто крысятся и злобятся друг на друга. Как водится у Жюля Верна, русские носят русские имена, а немцы немецкие, более они ничем не отличаются.
У нас тут есть романтический герой - сбежавший из Сибири каторжник. И сбежал он на своих двоих аж до Лифляндии! Он мог бы стать спутником Филеаса Фогга в "Вокруг света за 80 дней". Такую цель автор объясняет просто - здесь же его родной край! Но здесь же его и арестовали, здесь его знают в лицо, поэтому такой выбор для беглого зека я понять никак не могу.
Тем более здесь действуют немецкие сепаратисты, которые ненавидят славян, что еще больше осложняет его положение.
Какой-то русский мельник прячет каторжника у себя, ведь

• Спасибо тебе... спасибо! - воскликнул беглец.
• Ступай, батюшка!.. Да укажет тебе путь господь, и да простит он тебя, коли есть за что прощать.

  Брат за брата, славянин за славянина!

• Мой отец не честолюбив, - ответила Илька. - Лишь бы славяне победили и стали хозяевами в своей стране...

  Просто музыка для ушей такой национализм и экстремизм, и не от кого-то там, а от француза! Ах, как хорошо!

• Давайте же пить чай... - предложила молодая девушка.

  Это так по-русски! Чаи распивать! Да-а-а!

Русскость просто изливается со страниц книги.

К сожалению, здесь Жюль Верн переоценил жизнь русских бедняков в 19 веке. А еще китайцы должны обидеться.
Параллельно автор показывает зловредных немцев. Как и ожидалось, они педантичны, аккуратны и пьют шнапс, пока планируют козни добрым русским.
Немчура совершает преступление, убивая своего собственного соотечественника, который был вроде инкассатора, носил деньги в сумке. Подозрение падает на Николева.
Но пока идет расследование, сын Николева Иван (ИВАН!) затевает дуэль с другим немцем по имени Карл (КАРЛ!). На национальной почве. Но дуэль отложили, пока шло расследование. Немцы ведь такие неторопливые и педантичные.
Николев сумел доказать свое алиби,потому что, оказывается, он ехал, чтобы помочь беглому каторжнику Владимиру. И тогда полиция прекратила уголовное преследование, ведь это так мило - помочь беглому каторжнику! Владимира арестовали, но император его помиловал - небывалый случай! Все-таки как же Жюль Верн идеализирует людей! Сам факт, что Николев втайне помогал сбежавшему преступнику, еще не помилованному, никого не обеспокоил.
Но случается СТРАШНОЕ! Трактирщик, где произошло убийство, вызвал полицейских и обратил внимание на камин, где был обрывок полусгоревшей денежной купюры, замазанной кровью. Поскольку эту комнату занимал подозреваемый Николев, у полицейских не возникло НИКАКИХ СОМНЕНИЙ. что он убийца. Купюру подбросили? Да вы что, как такое может быть, разве такое когда-нибудь бывало, когда настоящий преступник подбрасывает улики невиновным...
Простейшие доводы о том, насколько эта улика ничтожна, Николев предоставляет следователю, тот чешет в голове и соглашается, что да, этого маловато, улику могли подбросить. Пуаро и Шерлок Холмс закрывают лица руками от стыда. Даже Лестрейд тут кажется гением криминалистики!
Но дальше подозреваемый попадает в переделку похуже, где следователь уровня Лестрейда все же решился бы его арестовать. Оказывается, деньги, которые у него были и которыми он хотел расплатиться с долгами, были из сумки убитого,у них были номера, так что улика серьезная. Лидер славянства не выдерживает такого удара и кончает жизнь самоубийством.
Впоследствии выясняется, что это немецкий трактирщик подменил деньги, вытащив их из кармана. Но когда трактирщик помирал. он решил исповедаться и признался в убийстве и подбрасывании улик. Ох, уж эти верунчики.

Да ладно, Жюль Верн хочет выдать ЭТО за реальную историю?
Оказывается, дело-то было, только не в России, а во Франции. Это было дело Альфреда Дрейфуса, которого угораздило быть евреем и обвиненным в шпионаже. Там были подброшенные записки, сфабрикованные улики и все такое. В итоге ни невиновность, ни виновность однозначно доказать не смогли и дали просто небольшой срок, потом амнистировали.
Общество раскололось надвое. Те, кто стояли на невиновности Дрейфуса, в основном ненавидели евреев, в том числе, и Жюль Верн. Толчком к общественному бурлению было открытое письмо Эмиля Золя, который стоял на том, что Дрейфуса оболгали.
Не спешите думать, что Николев в повести - прообраз Дрейфуса. Ничуть. В повести Николев враг немцев, которые, как считалось, и завербовали Дрейфуса. То есть, во вселенной Жюля Верна есть враги - немцы. Они вербуют евреев или сами завербованы мировым сионизмом и теперь разрушают цивилизованные страны вроде России или Франции.
Некоторые советские исследователи прямо относят немцев, которые являются корнем зла в повести, к прибалтийским евреям. Я, честно говоря, не знаю, что и думать. Я не знаю, кто там действительно вредил славянам в Лифляндии - немцы или евреи. НО если искать рациональное зерно в сочинении Жюля Верна, можно предположить, что он считал, будто все евреи вышли из Германии. А значит, их можно считать немцами, этих самых сионистов. И подразумевается, что злодей-трактирщик - это германского происхождения еврей-коммерсант, готовый на все ради бабла. И повесть звучит уже несколько по-другому, очень опасно...
Итого повесть не русофобская, но ксенофобии в ней через край!

«Драма в Лифляндии» Жюля Верна представляет собой сочетание детективного сюжета и социально‑политической линии. Автор выстраивает историю вокруг нескольких ключевых линий: личная драма семьи Николевых, противостояние партий в городской думе и расследование убийства банковского инкассатора.

Сюжет развивается достаточно последовательно: после ограбления и убийства следствие выходит на двух подозреваемых — владельца трактира и учителя Дмитрия Николева. По мере раскрытия обстоятельств герои сталкиваются с давлением со стороны влиятельной семьи Иохаузенов, что добавляет истории напряжения. Параллельно развивается любовная линия Ильки и Владимира Янова, которая вплетается в основной сюжет через финансовые и моральные дилеммы.

Персонажи прописаны с достаточной детализацией, чтобы читатель мог им сопереживать, но без излишней психологической глубины. Дмитрий Николев — честный, но загнанный в угол человек; Владимир — благородный, готовый помочь другу; Илька — искренняя и преданная. Антагонист — трактирщик Кроф — воплощает жадность и коварство, его мотивы просты, но убедительны в рамках сюжета.

Композиция выстроена логично: завязка, развитие, кульминация и развязка следуют друг за другом без резких скачков. Финал разрешает основные конфликты, хотя и оставляет горький осадок из‑за гибели Николева.

В целом роман может заинтересовать любителей детективов и исторических сюжетов, предлагая читателю сочетание интриги и исторического фона без претензий на радикальное новаторство.

Мнение моих подопечных.

Были те кому книга понравилась. Сюжет держит в напряжении от начала до конца. Они выделили следующие плюсы:

• динамичный сюжет с неожиданной развязкой;
• герои, вызывающие сопереживание;
• атмосфера эпохи, которая не перегружает текст;
• баланс детектива и драмы.

Были те кому роман показался интересным, но не идеальным. С одной стороны, детективная линия увлекательная.

С другой стороны, некоторые эпизоды кажутся лишними. Например, споры о партиях в думе почти не влияют на расследование и замедляют чтение.

Выделили следующие плюсы и минусы:

• плюсы: интригующий детектив, чёткая структура, эмоциональная вовлечённость;
• минусы: затянутые фрагменты про политику, недостаточная глубина характеров, частичная предсказуемость.

И, конечно, есть те у кого книга не оправдала ожиданий. Главная проблема — слишком много всего сразу: детектив, политика, любовная линия. Из‑за этого ни одна тема не раскрыта полноценно. Политические споры отвлекают от основной истории и делают чтение скучным.

Они выделили следующие недостатки:

• избыток политических линий;
• недостаточная глубина образов героев;
• предсказуемость развязки;
• неравномерный темп повествования;
• искусственность отдельных сюжетных ходов.

Исходя из этого можно сделать следующий вывод.

«Драма в Лифляндии» может понравиться тем, кто любит классические детективы с историческим антуражем и готов мириться с неспешным темпом. Тем, кто ждёт динамичного действия и глубокой проработки характеров, книга покажется затянутой и недостаточно увлекательной.