Маятник жизни моей. Дневник русской женщины. 1930-1954

Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович (1869-1954) прожила долгую жизнь и сменила много занятий: была она и восторженной революционеркой, и гувернанткой в богатых домах, поэтом, редактором, театральным критиком, переводчиком. Ее "Дневник", который она вела с 1930 по 1945 год, с оглядкой на "Опавшие листья" Розанова, на "Дневник" Толстого, стал настоящей эпичесской фреской. Портреты дорогих ее сердцу друзей и "сопутников" - Льва Шестова, Даниила Андреева, Аллы Тарасовой, Анатолия Луначарского, Ал...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

17 оценок

5
53%
4
18%
3
24%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 158

Рецензии

moorigan31 декабря 2017 г.
О преходящем и вечном
Сколько бы человек ни рассказывал о себе, сколько бы книг о себе ни написал, он самое главное свое унесет в могилу нерассказанным. И для самого себя неизвестным.
В.Г. Малахиева-Мирович "Маятник жизни моей"
Эту рецензию я написала уже некоторое время назад, но выкладываю только сейчас, потому что хочу, чтобы она была последней в уходящем году. Хочется завершить его чем-то очень настоящим и правильным.
Что есть время? Четвертое измерение, которое нам не дано постичь? Череда событий, запечатленная в хронологическом порядке прилежным летописцем? Ворох воспоминаний, старые фотографии, обрывки мелодий, ощущение дежавю, рассказы бабушки, черно-белая хроника? Есть время общее, календарное, есть время свое, личное, принадлежащее лишь тебе. В первом всегда есть прошлое, настоящее и будущее, они четко разграничены числами и веками. Второе - зыбкое, едва уловимое, неопределенное. Вот сейчас ты сидишь у окна, смотришь на улицу, где играют чьи-то дети, а через мгновение оказываешь в ночном саду, стоишь у едва белеющей березы и ведешь разговор, возможно, самый важный в твоей жизни, как и множество других разговоров. Этот же разговор ты ведешь и сейчас, 40 лет спустя, у окна, и тот, с кем вела ты его в ту теплую летнюю ночь, так и не покинул тебя, хоть нет его на земле уж давно, а не видела ты его еще дольше. Второе время - волшебное.
Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович родилась в 1869 году в Киеве, а умерла в 1954 в Москве. За свою жизнь она увидела очень многое: падение Российской империи, Первую мировую войну, революцию, Гражданскую войну, коллективизацию, репрессии, Великую отечественную войну, строительство БАМа, появление метро, кардинальное укорочение юбок, культ личности, смерть и похороны Сталина, переход от православия к атеизму. Она захватила почти столетие (85 лет), когда жизнь менялась скачками до неузнаваемости. Она много путешествовала, по ее же словам. побывала на всех континентах, кроме Австралии. Она была знакома с Куприным и Пришвиным, дружила с Аллой Тарасовой, Анатолием Луначарским и Даниилом Андреевым, брала интервью у Льва Толстого. Она писала стихи, истинные стихи Серебряного века, печально-пафосные и все больше о смерти, восхищалась Блоком и немного презирала Гиппиус, не понимала "всех этих пастернаков и мандельштамов". Была музой и сиреной для многих, сама искала лишь дружбы и духовного общения, всегда без памяти влюблялась лишь в женатых мужчин, преданных своей семье. Была убежденной коммунисткой и истинно верующим человеком. Одобряла возведение мавзолея как места поклонения вождям революции и с радостью отстаивала церковные службы. Свои дневники она вела на протяжении 24 лет, практически до самой своей смерти, и в этих записях она одинаково хорошо улавливала сегодняшний момент и погружалась в прошлое.
Несколько лет назад мне, не побоюсь этого слова, посчастливилось прочесть удивительный роман Маргарет Форстер "Дневник обыкновенной женщины". Но та книга - вымысел. Здесь же перед нами предстает жизнь настоящая, реальная, со всеми подробностями, как духовными, так и материальными. Варвара Григорьевна вела свои дневники не для печати, но для того, чтобы после ее смерти они были прочитаны близкими ей молодыми людьми, детьми и внуками ее друзей. Поэтому с одной стороны, она конечно старается приукрасить себя и окружающих, особенно окружающих, выставляя их в наиболее выгодном свете, хоть это не всегда и получается, а с другой, записи эти лишены той лакировки и безжизненной прилизанности, которые свойственны официальным мемуарам и автобиографиям. Одновременно можно увидеть, как записки для молодежи постепенно превращаются для Варвары Григорьевны в дело всей жизни, она уже сама не мыслит себя без своих тетрадей и очень переживает, когда не может достать бумагу из-за дефицита военного времени. Описать свою жизнь на фоне жизни страны в контексте духовного развития и непрекращающегося духовного поиска - задача трудная, но Малахиева-Мирович справилась с ней блестяще.
Конечно, такую книгу не читаешь, как художественную, не ищешь увлекательного сюжета (будет там и интрига, пусть незначительная, но берущая за душу), не оцениваешь язык (великолепный, язык Чехова и Сологуба), не глотаешь страницу за страницей (было пару раз и такое), но пьешь ее маленькими глотками, словно изысканное вино. Улыбаешься иной шутке, соглашаешься с некой мыслью и бурно протестуешь против другой, отторгаешь и принимаешь саму личность Варвары Григорьевны, переживаешь за нее в итоге, как за родного человека. Неожиданно находишь что-то совершенно свое: так в 30-х годах Мирович вместе с семьей Аллы Тарасовой, знаменитой актрисы МХАТа, жила на улице Огарева, маленьком переулочке рядом с Тверской. Именно в эти годы там жили мои прабабушка и бабушка, а позже и моя мама. Удивительно, но с кем-то из них Варвара Григорьевна вполне могла столкнуться. Какие-то вещи умиляют своей наивностью. Малахиева-Мирович часто устает от шумной и пыльной Москвы с ее огромным населением в 4 миллиона человек. Ах, дорогая Варвара Григорьевна, видели бы вы наш город сейчас!
Декабрь оказался месяцем противоречивым. В самом начале я прочитала свою худшую книгу года, и вот мною прочитана несомненно лучшая книга года и одна из лучших книг вообще.
Читать далее
33
2,9K
CunningGreyWolf16 декабря 2018 г.
Малоизвестный шедевр русской мемуарной литратуры
Один из шедевров русской мемуарной литературы.
Это не совсем дневники. В большей состоят из воспоминаний о своей жизни, о других людях, известных и совсем неизвестных. О юности и старости, полноте восприятия мира, о жизни и смерти. Написаны очень хорошим литературным языком. Едва начав читать, возвращаюсь и перечитываю некоторые места, причем не один раз. Великолепная книга, малоизвестная. Купил случайно - снял с полки, открыл, начал читать и не смог остановится. Стоит дорого, но и по объему - чуть менее 1000 страниц. По моим впечатлениям книга близка по языку и образности к книге мемуаров Анастасии Цветастой и "Опавшим листьям" Розанова, по форме - состоит из рассказов, миниатюр и эскизно изложенных повестей. Для меня эта книга - случайное, большое открытие!
Читать далее
5
394
AnnaYazykova1 октября 2019 г.
Жизнь как она есть..
Это не реквием по СССР, и не исповедь диссидента. Это честный, без прикрас, пронизанный тоской и болью рассказ о быте, сражающемся с бытием. Читать, чтобы ещё раз ужаснувшись двадцатому веку, восхититься величием человеческой души.
1
387

Все рецензии

Цитаты

robot11 марта 2018 г.
Человек по-разному отражается в разных людях. В одном зеркале он кристально чист, в другом – весь в пятнах. В одном мил и красив, в другом – урод. Есть зеркала, где мы можем увидеть себя в крокодиловой чешуе и с его зубами. И тут же кто-нибудь рядом увидит нас беззащитными, как амеба. И так редки зеркала, объединяющие наши черты со всеми их изъянами в один живой, растущий, меняющийся многострунный образ.
Умение воспринимать людей в их изначальном замысле о них Творца и в то же время в динамичности их внутреннего существа – редкое умение. Но оно появляется чудесным образом в каждом, кто по-настоящему любит Друга – свое Другое Я.
Читать далее
3
169
robot11 марта 2018 г.
Мистерия старости (симфония)
1-е действие. Ужас приближающегося разрушения, последние вспышки молодости. Попытки сопротивляться – борьба с неотвратимым. Жалобное недоумение (45–55 лет).
2– е. Усталость от борьбы. Боль привыкания к новому. Элегия воспоминаний. Трудность восхождения на крутизну (55–60 лет).
3– е действие. Посвящение в старость. Да – новой ступени. Растущее одиночество. Растущие недуги. Растущее мужество. Первые ростки в потустороннее.
4– е. Первые звуки реквиема. Томление расставания с Землей. Зовы. Звук нарастания реквиема. – Новое рождение. – Смерть. – Колыбельная песня.
Читать далее
3
148
moorigan19 декабря 2017 г.
Сколько бы человек ни рассказывал о себе, сколько бы книг о себе ни написал, он самое главное свое унесет в могилу нерассказанным. И для самого себя неизвестным.
3
85