Хвороба, як метафора. СНІД та його метафори

Кто бы мог подумать, как много литературных произведений, включая Канта, сделали свой вклад в понимание неизлечимой болезни как метафоры. А, вернее сказать, как физического воплощения психического состояния. С одной стороны, Сонтаг (конечно же) выступает против этого. С другой стороны, она обращает внимание на то, что осталось бы за кадром, обращает внимание на его масштабы, о которых не подозревал, что может иметь обратный эффект. 

Да что там художественная литература (или "Антропология..." Канта),  если "в непрерывно умножающейся популярной литературе, и в научных изысканиях: едва ли ни каждую неделю появляется новая статья, информирующая ту или иную часть почтенной публики о научно установленной связи между раком и болезненными переживаниями"(пишет Сонтаг).

Сонтаг категорически против, чтобы так смотреть на неизлечимые болезни. "Против" — это её девиз, её щит. Который сослужил-таки ей хорошую службу ПРОТИВ болезни.

Понятно, если позиция Сонтаг привела её к победе над раком на целых 20 лет, который, вернувшись в другой форме, дал ей пожить ещё 8 лет, чтобы умереть в 71 год, то в этом что-то есть. И я даже знаю что. Это можно вывести только косвенно* в то время как в преобладающей степени здесь Сонтаг поглощена тем, что выступает против рафинированности, мистификации и метафоризации болезней, их эстетизации, опираясь на мировую литературу, имея в виду, как следует из вышесказанного, метафоризацию не только как литературное явление, но и метафоризацию болезней вообще, в том числе в официальной медицине. 

Прежде чем я скажу, в чем оказался секрет Сонтаг — она его нащупала, но не проанализировала — сделаю некоторые замечания по тому, что я уже сказала. Метафоры в науке вообще и медицине в частности — это более, чем нормально. Я уже как-то указывала на то, что само центральное понятие генетики — генетический код — метафора, и наука нередко не может обойтись без метафор, особенно в сфере молодых наук и малоизученных болезней (а уж философия с её высокими материями, так тем более). Хотя с чем я определённо соглашусь с Сонтаг, это с отрицательным отношением к метафоре "рак", которая даёт превратное представление об этой болезни, ведь никакое живое существо в организме не поселяется. 

Как бы то ни было, не правильно смешивать метафоризацию в науке и в искусстве. Искусство может сравнить злокачественную опухоль (а также туберкулёз, СПИД и т.д) с чем угодно, наука же не может себе это позволить, выбирая из метафор наиболее точную. 

Но перейду к секрету Сонтаг. Здесь её мировоззренческая позиция сослужила ей верную службу, хоть скорее и неосознанно. Она только прощупала, где правильный ответ, но не отвечает на вопрос "почему?", а поэтому не видит, где противоречит сама себе. Недостаточно демистифицировать болезнь, для "рафинированного" человека (как Сонтаг их называет) — это может сослужить дурную службу, не пояснив то, что я собираюсь сказать дальше.

Секрет Сонтаг — это предельная реалистичность*. Если посмотреть страху в лицо, то он испугается вас сам. Это применимо и к любой боли как физической, так и морального/психологического порядка (например, укол ревности). Однажды я подловила себя на том, что с болью удивительным образом справляется следующее: ты не избегаешь боли, а нащупываешь её, подступаешься к ней вплотную. Кажется она растекается по всему организму. Но ты стараешься локализовать её, нащупать её конкретное обиталище/укрытие (ведь она как-будто не даёт себя поймать, ей "хочется" захватить тебя целиком), в какой части головы или другой части тела. И вот в игре в прятки, или кошки-мышки вы отыскали-таки мышку, превращаясь в кошку. Ты как бы отдаёшься этой боли и в то же время становишься не её жертвой, а тем человеком, который способен ею управлять, и... боль отпускает. На этом построен аутотренинг, с помощью которого можно управлять не только психическим, но физическим состоянием. Именно так работает и сама по себе предельно реалистичная позиция Сонтаг по отношению к так называемым неизлечимым болезням, без всяких аутотренингов. Само внутреннее состояние, подкреплённое такой позицией, помогает Сонтаг. При этом аутотренингом можно заниматься осознанно. Что вполне может делать и крайне рафинированная личность, которая, страсть, как любит метафоры и мистификацию и эстетизировать всё подряд (я не о себе, мистификацию я точно не люблю).

Разум и тело, как известно, едины, их нельзя разделять. Можно абсолютно согласится со Сьюзен Сонтаг: нужно не прекраснодушие, избегающее правды, но отчаянно боящееся, нужно не бояться смотреть страху и болезни в лицо, отбросив мистифицирующие метафоры, кем бы и чем они ни были рождены.

Этим и оказалась интересна для меня эта книга, добавив к моему пониманию личности Сонтаг. Если же смотреть на неё только с точки зрения литературной критики — то это праздное и довольно сомнительное чтение, где Сонтаг склонна перегибать палку в критике того, что критиковать не нужно (и, кстати, превратно истолковывает приведённую из "Антропологии..." цитату Канта). Что же касается познавательности, то её эффект не является прямо пропорциональным объёму этой и без того небольшой книги.

И повторно я прихожу к выводу, что Сонтаг - прекрасный практик, однако, теоретизируя, она идёт вразрез самой себе. Она отвергает всё, что делает книгу шедевром, но при этом сама пишет шедевр ("Любовница вулкана", содержащий то, что она отвергает, но, разумеется, она этого не сознаёт); она отвергает по сути неразрывную связь тела с разумом, когда выступает против метафорического выражения психического состояния человека, и сама побеждает рак только благодаря этой связи (см. выше).

*Эта книга была написана через три года после постановки Сонтаг первого диагноза. 

**Эта же реалистичность, понимаемая недостаточно широко, ей же сыграла и дурную службу. 

Сьюзен Сонтаг какая-то совершенно удивительная. Я второй раз случайно набредаю на её эссе и второй раз удивляюсь тому, как невероятно любопытно она мыслила и под каким интереснейшим углом смотрела на вещи.

Впервые заболев раком, Сонтаг на собственном опыте столкнулась с тем, каким стигматизированным в американском обществе 70-х годов был этот диагноз. Болезнь, перенявшая у туберкулёза эстафетную палочку по части окружения многочисленными мифами и всевозможными метафорами и табу. Синоним смерти, наказание за грехи.

Психологические теории болезни — мощное средство возложить вину на больных. Пациентов, которым внушают, что они, пусть неосознанно, спровоцировали собственную болезнь, подводят к мысли о том, что они ее заслужили.

Милитаристская риторика и использование образа болезни в политической полемике сильно заклеймили этот диагноз и привели к тому, что метафора рака стала "безоговорочно убийственной". Конечно же, людям, которым его поставили, такое предосудительное отношение к их болезни совершенно не помогало с ней справляться.

Сонтаг решила написать свои эссе, сперва о раке, затем, спустя десятилетие, о СПИДе, чтобы показать, что это серьёзные, но всё же болезни, и у них нет никакой скрытой подоплёки. Она показывает, как в разное время разные болезни служили "козлом отпущения" общества, пока не была доказана их настоящая природа и не найдена настоящая причина. Зачастую общественное восприятие диагноза вредило больным с такой же силой, что и сама болезнь, превращая их в маргиналов и приводя к социальной смерти намного раньше, чем наступала смерть физическая.

Вряд ли действительно больные люди выигрывают ­оттого, что слышат, как название их болезни постоянно используется в качестве синонима зла.

Когда я заболела, самым сложным казалось об этом говорить. Я спокойно читала диагноз, гуглила выживаемость, подписывала согласия на операции... Но мне было сложно об этом говорить.

Мне понадобилось три раза лечь на холодную операционную кушетку и полтора года пролежать почти без движения, чтобы научится говорить: «У меня рак, но я не умираю. Просто отстаньте». Потому что Рак — это страшно не только для больного. Этот диагноз ставит в ступор, окутывает всех вокруг.

Я столкнулась с чужими страхами, когда родственники боялись заходить ко мне в комнату, а знакомые осыпали меня бесконечными причинами, почему я могла заболеть. За шесть лет я увидела услышала самые различные версии: «У тех, кто много ругается матом, скапливается отрицательная энергия и превращается в опухоль», «В тебе есть скрытые обиды», «Тебя прокляли», «Это все потому, что ты не ходишь в церковь»...

Сонтаг написала свое эссе «Болезнь как метафора» в 1978 году. И как же мало изменилось с тех пор. Сонтаг пишет о том, что такие болезни, как рак, туберкулез и СПИД кутают в метафоры, потому что их боятся и не понимают. Когда болезнь сложно излечить, проще придать ей некую понятность — например, придумать причину возникновения.

Эти метафоры жестоки, возлагают ответственность на заболевшего, и очень часто отталкивают раковых больных от лечения. Кажется, что гораздо проще снять «сглаз» у деревенской бабки, чем лечь под нож или поставить вены под изнуряющую терапию. Это очень убийственные иллюзии.

Рак — это еще метафора бешеной, неуправляемой энергии, которая противостоит естественному порядку вещей.

Сонтаг утверждает, что нам, как обществу, необходимо отказаться от метафор в отношении болезней. Она посвятила свои эссе освобождению от метафорического мышления, и очень подробно описала свою позицию.

Рак использовали и используют как метафору разрушения, политики и военные часто кидают это слово, прочно вбивая милитаристскую риторику в сознание услышавших.

Второе эссе, «Спид и его метафоры» было написано десять лет спустя, но до сих пор невероятно актуально, учитывая эпидемию СПИДА на территории России. Но здесь это болезнь, про которую привыкли молчать — она считается постыдной, страшной.

Читая Сонтаг хочется согласно кричать. Хочется подсунуть эту книгу как тем, кто искал причины во мне и обходил меня по широкой дуге (да, в 2017 году все еще есть те, кто считает рак заразным), так и тем, кто сплотился рядом и держал меня за руку, пока я вновь училась ходить.

Пожалуй, эта рецензия получилась более личной, и совсем мало затрагивает книгу. Но это чтение оказалось очень терапевтическим и весьма меня поддержало.