Обещание на рассвете

Обещайте мне на рассвете или в любое другое время суток, воздержаться от осуждения. Обещайте. Не торопитесь с оценкой, с суждениями. Я тоже поначалу ворчала «поздний ребенок», «жертва материнских амбиций», «слепая любовь». Всё это я говорила. И сейчас этого стыжусь. Мое первоначальное раздражение быстро сменилось глубоким уважением и искренним восхищением.

«Мой сын станет французским посланником, кавалером ордена Почетного легиона, великим актером драмы, Ибсеном, Габриеле Д’Аннунцио. Он будет одеваться по-лондонски!» И это слова бедной эмигрантки, которая ходила по домам с комиссионным хламом, чтобы заработать на ужин. Ну не бред ли любящей до сумасшествия женщины? Все так и думали. А оказалось, что нет. Оказалось, что пророчество.
Книга о любви и о женщине, которая была бы смешной и нелепой, если бы не результат, если бы жизнь не показала, что она оказалась права. И я никогда не соглашусь, что Ромэн был несчастен, и что «прожил не свою жизнь». Мать дала ему выбор, направление, образование, силы, вдохновение. Она дала ему свою веру. Безусловную веру в него. Согласитесь, это важно. Да, ответственно, но это мощнейшая поддержка. Разве лучше доказывать всему миру, и родителям в том числе, что ты чего-то стоишь? Причем, нередко миру это доказать проще. Именно вера матери сделала Ромена тем, кем он стал. Для Ромена мать была опорой и музой, хранительницей и оберегом. Она вырастила не размазню, а мужчину, который доказывал ей свою любовь и признательность делом. Делом, а не словами – этими мыльными пузырями, но и на них часто бывают скупы. Её любовь была необъятной, но она была и требовательной. И благодаря этой требовательности и вере она вырастила такого сына, о котором мечтала. Она мечтала вырастить героя и торжественно вручить его второй своей большой любви – Франции. Сила её желания вместе с её невероятной целеустремленностью – это настоящий таран, повергающий в прах все преграды. Даже те, которые казались непреодолимыми.

Не хочу говорить здесь слово «самопожертвование». Слишком оно пафосное, слишком много в нем позы. (Хотя она ведь актриса и в душе всегда ей оставалась, так что многие её поступки этой самой позы не лишены) Да, жертвы были, но это была её внутренняя потребность. Просто мать только сыном и жила. Он был её смыслом. Великой любовью. Да, он был отравлен этой любовью. Великая любовь – это всегда великая потеря. Невосполнимая. Великая тоска. Великий удар. И зная конец жизни Гари, мне кажется, что он от него так и не оправился. Хотя боролся многие годы.

Гари открыл для меня новые глубины литературного таланта и новые уровни юмора. Он заставил меня хохотать. Он заставил меня плакать. Он любил океан. Его слог свеж и легок, как морской бриз. Читаешь, и хочется блаженно вдыхать полной грудью эту словесную благодать. Это неповторимое сочетание тонкого сарказма и мудрой грусти. Невозможно поверить, что это писал человек, долгие годы страдавший от депрессии. Хотя я часто слышала мнение, что самые грустные люди – это комики. Если его депрессия была так же глубока, как и его талант, тогда это просто бездна.

Осторожно: далее много злости и цитат, от которых бомбит!

Наверное, Ромен Гари просто не мой автор. Мой мозг отказывается переваривать его книги. Что от «Дальше ваш билет недействителен» я плевалась, что теперь… Я была настроена более-менее положительно, но с самого начала у меня стало невыносимо пригорать от показываемого, а дальнейшее унылое описание взрослой жизни окончательно меня добило.

«Обещание на рассвете» – как бы автобиография Ромена Гари. Я пишу «как бы», так как тут многое приукрашено, а какие-то детали так и вовсе противоречат реальным событиям. Тем не менее, основной сюжет (отношения сына и матери) явно не вымышлен. И именно от него бомбит больше всего. Это совершенно невыносимая линия, которую отчего-то обзывают любовью, а на деле это семейная тирания. Более больных отношений между родителем и ребенком не может быть (и меня ужасно раздражало, что это подается едва ли не как норма… ну а что, с писателем/героем ничего страшного не случилось!)

Роман – сын бывшей неудачливой русско-еврейской актрисы. Она, Нина-Мина, личность истерического склада: постоянно на нервах, ей вечно кажется, что ее хотят уязвить, хотя часто она сама затевает склоку; у нее дикие амбиции, жизнь она прожила в мечтах о величии и высшем обществе (балы, красавицы, лакеи, юнкера…), а так как она сама ничего в жизни не добилась, все свои мечты перенесла на несчастного сына.

Иначе она не видит своего ребенка. Он должен соответствовать ее мечтам, или же он – плохой сын. Формально она как бы любит Романа, но это ненормальное чувство. С одной стороны, она делает из ребенка божка и воспитывает в нем нарциссизм («ты будешь великим, никто тебе в подметки не годится, мир будет лежать у твоих ног!»). С другой – мучает его, заставляет во всем с ней соглашаться. Она сама выбирает, кем он станет, у сына просто нет права выбора! Один из примеров: учитель рисования похвалил Романа и сказал, что у него есть талант. Но мама против – это же не престижное занятие, все художники умирают бедными! Что она делает? Правильно:

И плевать на желания ребенка, который, может, и не станет художником! Он просто хочет рисовать! А если он действительно новый Пикассо, а?

Сын настолько подавлен своей матерью, что у него даже мысли нет отойти от выбранного для него пути. Он хочет добиться известности, больших денег, но не для себя, не для своего удовольствия, а чтобы мамочка им гордилась. В итоге у него нет ничего подлинно своего, все – общее. Даже литературу писатель/герой выбирает совместно с мамочкой (честно, не знала, что такое бывает!). Он буквально пишет не «я выбрал литературу», а «мы выбрали литературу». А скажи мама, что это плохое занятие, он бы без проблем его забросил, чтобы ее не расстраивать!

Мало того, что мамаша отказала своему ребенку в выборе своего дела (а если бы он захотел стать учителем, полицейским, врачом, волонтером, прочее, что не приносит славы… то что?). Она взращивает в нем эдипов комплекс. Она хочет, чтобы сын заменил ей мужа. Чтобы он был ее защитником даже вопреки здравому смыслу. Так, узнав, что ее оскорбили случайные мальчишки, она говорит Роману:

Она заставляла ребенка ходить по соседям и владельцам магазинов и давать им пощечины (?!), если ей казалось, что ее оскорбили. И, конечно, нужно было воспитать у мальчика извращенное понимание чувственности и женщин. Все женщины, кроме любимой мамы, – так себе, второй сорт. Сын не должен любить одну, он должен быть ловеласом, даже если это противоречит его темпераменту.

Нужно ли говорить, что это вылилось в проблемы в личной жизни? Нормально разве, что взрослый уже мужчина размышляет:

Проблема книги в том, что это воспитание тут показано, как что-то естественное, нормальное. Мне кажется, у каждого в окружении найдется человек, которого так воспитывали родители. Только вот гении из таких в 999 случаях из 1000 не вырастают, а вырастают либо нарциссы, которые считают, что мир им что-то должен, ибо они априори гениальные и незаменимые (как правило, это не так), либо несчастные невротики, что всю жизнь живут на родительской любви, как на наркотике, отказываясь от самих себя.

Главный герой/писатель не захочет признать, что это его покалечило. Он постоянно закрывается своими званиями («ах, я же достиг, я получил премию, я сделал то, я сделал это…»), но как раз эта фиксация на достижениях, с вечной оглядкой на мнение мамочки, и вызывает беспокойство. Нехотя проговаривается: «Может быть, что-то было ошибочно, но…» И уверенность, что все – благодаря маме. Но жить во имя кого-то, во имя чьих-то ожиданий – это провал.

Нельзя сказать, что книга плоха. Просто она с самого начала меня раздражала, главных героев хотелось отправить к психологу, и никаких выводов, кроме «все хорошо и так!», я не получила. С ужасом теперь жду «Воздушные змеи», которые выпали мне в KillWish (за что???).

Какая страшная книга! История человека, не прожившего свою собственную жизнь, а вместо этого аоплотившего в реальность сценарий, созданный безумно любящей матерью. Причем ключевое слово здесь - безумно. Образ этой помешанной на управлении сыном матери внушает настоящий ужас. Разумеется, мать несчастна и одинока, разумеется, ребёнок единственный, разумеется, от неистово любимого человека... схема обычная, частенько встречающаяся в жизни. Не совсем обычен характер женщины, во многом, если абтрагироваться от системы воспитания, вызывающий уважительное восхищение. Железная стойкость, непотопляемость в любых жизненных обстоятельствах, фанатичная вера в своё предназначение, аскетизм, умение отказывать себе во всём, если нужно - это да. Всё во имя того, чтобы создать лучшие условия жизни для сына Романа. И если бы это делалось для него просто потому, что он существует, чтобы он вырос и стал человеком... Но нет, отнюдь! Ведь для матери он не просто любимый сын, формирующийся человек - он заложник её чудовищного честолюбия и её мании величия. Несчастная женщина со стальными нервами и характером, избитая жизнью, видит в ребёнке того, кто должен отомстить этому миру за её собственные потери и неудачи. Поэтому с раннего детства он живёт не своей жизнью, а той, что придумана для него мамой, стараясь, как свойственно детям, быть для неё самым хорошим и терпеливо потакая всем её порой довольно жестоким капризам. И всю жизнь потом - живёт точно так же, не для себя, а для мамы, которая давно умерла, но продолжает торжествовать.
А хуже всего то, что мальчик привык считать ЭТО любовью, да и как без этого ребёнку. Мать действительно служит ему, как рабыня, обволакивая и душа своей любовью, словно ядовитым газом, надышавшись которым, никогда уже не станешь полностью здоровым...

В романе всё гиперболизировано и обострено до крайности, на то он и роман. Но гораздо страшнее то, что подобных матерей все наверняка встречали и в жизни, в разных степенях и вариациях. Лично мне далеко ходить не надо - была одна такая в соседнем подъезде. Всю жизнь прожила вместе с сыном, так и не дала ему жениться, твердя всем вокруг - никому его не отдам, он мой и обязан заботиться только обо мне! Сын скоропостижно скончался в возрасте около шестидесяти от сердечного приступа. Через два дня не стало и его 85-летней матери. Она сдержала своё слово - сохранила его для себя до самого конца.