И лун медлительных поток...

Роман-сказание - так определили жанр книги "И лун медлительных поток..." ее авторы, тюменский писатель Геннадий Сазонов и мансийская сказительница Анна Конькова. И действительно, фольклорные мотивы пронизывают всю художественную ткань этого повествования о прошлом народа манси. Прослеживая судьбы четырех поколений обитателей таежной мансийской деревушки, авторы показывают, как тесно связаны особенности мировосприятия, психологии, нравственных представлений героев с поэтичным миром народных...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

20 оценок

5
60%
4
20%
3
15%
2
5%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 23Хотят прочитать 97

Рецензии

EvaAleks
23 января 2026
Отзыв в рамках проекта "Читаем Россию"
С огромным удовольствием прочитала эту мансийскую семейную сагу, хотя это направление в любом антураже вообще не мое. Очень хочется назвать ее полумистической. Все же мне было тяжело, да и не очень то хотелось, отделять верования и древние законы от реальной жизни семьи Картиных. Текст очень густо приправлен мансийскими словами и фразами, но опять же это добавило тексту этнической прелести и совершенно не мешало восприятию (чего не могу сказать, про наличие французского или английского в классической, да и в современной, литературе). Очень погружает в трудности жизни в столь суровом регионе, даже и без постоянно увеличения ясака в государственную казну, без насильного насаждения христианства, без купцов-мошенников.
А вот финал истории оставил меня в недоумении - неужели именно так должно оборваться описание семьи? Но оказалось, что история действительно оборвана. Вопрос "как планировал Геннадий Сазонов закончить сагу?" останется навсегда открытым.
Читать далее
65 понравилось
171
orlangurus
9 апреля 2022
"Жизнь сказочнее и волшебнее любой сказки, и не лес, а человек владеет даром бессмертия памяти."
Из аннотации: "Роман-сказание - так определили жанр книги "И лун медлительных поток..." ее авторы, тюменский писатель Геннадий Сазонов и мансийская сказительница Анна Конькова." Я не спорю с авторами, они лучше знают, что именно писали, но скажу, как это восприняла я. Это семейная сага про четыре поколения семьи Картиных, и три поколения дарят нам истории буйной, сложной, непобедимой любви. Первый Картин - Максим - фигурирует просто как Страж капища. Его сын Мирон привозит девушку другого рода, ведущую себя не так, как принято в Евре, и тем не менее позже именно она будет Матерью Матерей, иначе говоря, главной среди женщин поселения. Их сын Тимпей (Тимофей) стараниями матери получает в жёны полукровку, воспитанную в православной традиции, но потом всей жизнью подтверждающую, что она настоящая мансийка. Уже их сын Сандро - персонаж грустной истории о разлучённых судьбой и злыми людьми влюблённых...
Мне в этой книге, после прочитанных Алексей Иванов - Сердце пармы и Анна Неркаги - Молчащий , встретилось много слов, образов, преданий, которые были уже знакомы. На карте эти регионы близко))). Но в рядовой раз меня заворожила красота легенд, выразительность имён и сутей духов. Есть, например, Водяной зверь - Виткась-Обжора. Есть, конечно, зло:

Целыми днями бродит по своему угодью Вор-Кум, запутывает в клубки ниточки звериных троп, завязывает их в узлы, обрушивает в ручьи вековые сосны — отпугивает зверя от водопоя.
Но есть и просто природа, составляющая неотъемлемую часть жизни существования в тайге.

— Лес — это сказка? — спрашивает маленький внук. — Почему, дед, я вдруг хочу стать деревом? Не просто деревом, а сосной? Почему я вдруг хочу обернуться соболем или бурундучком? Или мелкой пчелой, что выпивает цветок? Почему?
Если вы совсем ещё не знакомы с вогульскими, ненецкими и близлежащими географически эпосами и сказами, может попасться много довольно сложных слов, но они быстро становятся понятными, и после четверти книги их уже даже не замечаешь. Вот одно исключение у меня получилось: та самая Мать Матерей Апрасинья Журавлиный Крик заводила няксимвольских лаек. Мне очень нравятся лайки, и я решила посмотреть, какие они вот этой полроды. Может, плохо искала, но именно такой породы не нашла. Вероятно, теперь они называются западно-сибирскими. Даже если и не так, улыбнитесь.
Вот какая красота бывала там, где

мир вольной воли, мир таежного безбрежья и неразрывности всего живущего.
Читать далее
64 понравилось
495
nspiricev
11 ноября 2021
Осибиряемся.
Что я ожидал увидеть, когда садился за этот роман? Скучное, невнятное повествование о мансийских народах севера. Как человек живущий на Севере, мне хотелось узнать о нём гораздо больше и проникнуть глубже. Когда я начал читать книгу, понял, что наткнулся на гораздо большее, чем моё ожидание, более проникновенное и интересное. Роман-сказание о судьбе семьи и целого селения манси, погружающий читателя в холодную стужу лесного урмана. Чем дальше читаешь, тем больше узнаёшь о традициях, преданиях и обычаях этого маленького, но крепкого народа.
Сам по себе роман напоминает Сто лет одиночества , такая же смена поколений персонажей в повествовании, только с уклоном в мансийские мифы, смешивания были и сказки. Главы переплетаются с друг другом, не смотря на то, что моментами кидают в недавнее или далёкое прошлое. Прыгаешь с одного на другое не замечая. Он является многогранным произведением с множеством тем и проблематик. Одиночество, смысл жизни, непринятие себя, человеческие грехи, неудобная и жадная власть пожирающая все.
Повествование успевает раскрывать каждого из главных персонажей – мир их чувств, переживаний и внутренних противоречий. Персонажи кажутся настоящими людьми. Даже упрямые старые язычники могут начать сомневаться в своей вере, находя все больше противоречий, не состыковок и проблем вытекающих из традиций. Каждый из них сидит в своей комнате убеждений и мировоззрения. Либо выйдешь, либо будешь пугаться двери перед собой. Каждый имеет конфликт с самим собой.

Самое главное, что после этого романа ещё больше хочется уехать в тайгу, ещё больше окунуться лесные зимние чащи. Смотреть и чувствовать, как обычный лес становится для тебя центром одной большой таинственной и мифической жизни, с её обитателями и злыми духами.
Жить в Сибири под саунд Егора Летова.
Читать далее
39 понравилось
450