Тот самый Янковский

Олег Янковский — маэстро, мастер, учитель, удивительно талантливый актер. Его заслуги были оценены самыми высокими и престижными званиями и регалиями. Он снялся почти в ста художественных и документальных фильмах, сыграл двадцать пять театральных ролей. Его пронзительный, чуть насмешливый взгляд, его легкая, полная грусти ирония, его проникновенные монологи, полные философской печали, — все это вызывало восторг и восхищение миллионов поклонников. Непостижимый, неразгаданный, мудрый Янковский пре...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

20 оценок

5
25%
4
50%
3
15%
2
5%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 22Хотят прочитать 18

Рецензии

desusada21 мая 2014 г.
Книга состоит из двух частей. Первая - эссе Сергея Соловьева о Янковском.
Соловьев пишет, будто на бегу, торопится, захлебывается словами, будто старается максимальное количество слов в минуту проговорить (это чувствуется и в "Записках конформиста"). От этого стиля сам начинаешь бегать глазами по строчкам, стараясь такое же максимальное количество слов в себя вобрать. Начинаешь как-то нервничать, торопиться. Утомительно.
Заключают сборник два небольших отклика Григория Горина и Марка Захарова.
Основная же часть книги - нарезка из различных интервью, от первого лица. Прилично сделанная (разбивка на главы, каждая глава по теме). Эти главки читать приятно и уютно - спокойные, вдумчивые, уверенные размышления зрелого, умного человека.
Марк Захаров так говорит о Янковском:

Я заметил, что Янковский постоянно ищет для себя "питательную среду", людей, которые знают о жизни больше, чем он, иначе думают и рассуждают, и он умеет находить для себя таких людей. Аккумулировать в себе новую энергию, постигать новую информацию, читать, спортить, мучиться, негодовать. И думать...
В целом после книги остается образ человека умного, интересного, талантливого, ценящего свою жизнь и судьбу, преданного своему делу и семье.
Читать далее
8
129
iona31 декабря 2018 г.
Искренне, уважительно и с любовью сделанная попытка ухватить что-то внутреннее, связанное с человеком, что мы редко когда пытаемся сформулировать пока этот человек рядом с нами и что всегда стараемся сделать после его ухода.
Эссе вначале книги очень трогательное. Читаешь и слышишь голос С.Соловьева. Сбивчивый поток речи, повторяющиеся фразы, будто ниточка за ниточкой связываются, соединяются дыханием как узелками, пока в конце-концов в руках не оказывается длинная веревка, как пуповина ведущая к какой-то единой и неразделимой целостности. Это в каком-то смысле поэтический миф об актере, человеке, который, в то же время видится в нем живым и земным.
Во второй части выдержки из интервью Олега Ивановича и тут уже звучит другой голос, его собственный. Он как бы наслаивается на голос Соловьева, а потом на него наслаиваются голоса Г.Горина и М.Захарова, чьи эссе помещены в конце книги. Повествование очень личное, тонкое, умное, вдохновляющее и красивое.
И так из этих голосов будто какой-то ковер сплетается и получается древний, загадочный, многогранный, какой-то вечный, но в то же время живой образ, который невозможно не полюбить.
Читать далее
4
201

Все рецензии

Цитаты

Agniya8 августа 2013 г.
Семейные традиции - это сильный позвоночник. А если позвоночник у тебя не в порядке, жизнь заставит прогнуться - я имею в виду разные компромиссы. От неприятностей, испытаний, необходимости сделать непростой выбор не убежишь, но лучше все это проходить с прямым позвоночником (Олег Янковский)
2
5K
Agniya8 августа 2013 г.
Есть черта, за которой ты понимаешь: бояться уже нечего. И она где-то подспудно сидит в сознании. Когда тебе, не дай бог, говорят, что ты очень болен. Ну что бояться - надо просто эти месяцы нормально дожить. Так же и со страной: надо и жить и верить... И делать свое дело. Потому что, если все время только говорить о плохом, ничего не изменится (Олег Янковский).
1
2,3K
desusada10 сентября 2014 г.
Мы дaже с Олегом ждaли того моментa, когдa снимем кусок, где Тургенев стоит в пaрижском особняке Виaрдо. Он жил нa сaмом верху, прaктически нa чердaке особнякa, и под ним рaсполaгaлaсь центрaльнaя зонa, где Полинa дaвaлa уроки вокaлa. И Тургенев рaспорядился, чтобы из этой кельи нaверху тудa, в центрaльный зaл, провести пaроходную трубу, по которой "полный вперед" или "полный нaзaд", по которой можно было слышaть, что происходит внизу. Было холодно, и Тургенев дaже днем ходил в пaльто у себя нaверху. Кто-то из русских, посетивших Тургеневa нa этом сaмом чердaке, потом говорил, что у его пaльто были оторвaны пуговицы. Две пуговицы были действительно оторвaны, потому что некому было пришить. А снизу, в этой центрaльной зоне, Полинa дaвaлa уроки вокaлa светским молодым людям нaрождaющегося буржуaзного векa. И кaк только онa нaчинaлa петь, Тургенев ухом прислонялся к трубе и всем присутствующим говорил: "Тс… тс…, - покaзывaл нa трубу… - вот поет богиня богинь". Великий русский писaтель, в это время перестaвaл писaть, потому что это мешaло ему следовaть зa Виaрдо во время ее гaстролей. А Виaрдо зaстaвлялa его писaть. Не потому, что ей очень нрaвилaсь русскaя прозa Ивaнa Сергеевичa Тургеневa, a потому, что ей очень хотелось, чтобы Тургенев писaл что-то новое, потому что Луи Виaрдо, ее мужу, было бы тогдa что переводить нa фрaнцузский язык.
Читать далее
0
67