60 лет Кавказской войны

"Горцы потому и поддались исламизму, что онъ оправдывалъ ихъ свирѣпый характеръ, придавалъ ему законное освященіе. Шаріатъ проповѣдовалъ имъ личную месть дома, войну за вѣру на сосѣдей, потакалъ страстямъ, не тревожилъ спокойствія совѣсти никакимъ идеаломъ, ласкалъ надеждою соблазнительнаго рая, и всё это за соблюденіе нѣсколькихъ ничтожныхъ обрядовъ. Исламизмъ дѣйствовалъ въ горахъ, какъ и вездѣ. Шумное появленіе его на свѣтъ, имѣвшее безчисленныя матеріальныя послѣдствія, не имѣло никакого вліянія на духовную сторону человѣка, не внесло ни одного новаго побужденія въ жизнь покорившихся ему народовъ.

Европейцы, наблюдавшіе чёрныя африканскія племена, принявшія исламизмъ, были поражены кореннымъ безсиліемъ этой религіи въ нравственномъ отношеніи; ничто не отличаетъ негровъ-мусульманъ отъ негровъ безвѣрныхъ, кромѣ чалмы на головѣ значительныхъ лицъ. Иначе и быть не можетъ. Мусульманство, смотря по обстоятельствамъ, болѣе или менѣе ему благопріятствующимъ, или вовсе вытравляетъ народность, оставляя на мѣстѣ ея одно численное собраніе единицъ, или остаётся только внѣшнимъ обрядомъ, безъ всякаго отношенія къ жизни. Язычники ещё не гражданственные, принявшіе мусульманство говорятъ Богъ вмѣсто боги, совершаютъ пять умовеній въ день и продолжаютъ жить по-прежнему. Коранъ внушаетъ имъ только невозмутимое довольство собою и фанатическую ненависть ко всему немусульманскому, апатію при обыкновенныхъ обстоятельствахъ и нервическій энтузіазмъ при взрывѣ фанатизма. Со всѣмъ тѣмъ при первой, самой слабой степени развитія, какъ только мусульманинъ начинаетъ мыслить, онъ уже не можетъ смотрѣть на міръ глазами пантеиста-язычника. Онъ видитъ въ природѣ уже совсѣмъ другое, чѣмъ законъ безпричинной необходимости, подъ властью котораго человѣкъ такъ равнодушно проводитъ жизнь въ полусонныхъ мечтаніяхъ.

Озарённый идеею единаго Бога, Творца и Промыслителя, мусульманинъ не считаетъ себя минутнымъ проявленіемъ вѣчной силы, сознаётъ свою свободную личность и чувствуетъ естественное стремленіе къ высшему образцу. Но, обращаясь къ религіи за удовлетвореніемъ этой первой потребности пробуждённой души, находитъ въ ней одинъ безплодный догматизмъ, безъ любви и безъ нравственнаго идеала. Трудно человѣку помириться съ такимъ положеніемъ. Въ продолженіе вѣковъ лучшіе люди мусульманскаго міра силились открыть въ своёмъ богословіи отвѣтъ на голосъ совѣсти и породили множество толковъ, безразличныхъ въ отношеніи теологическомъ, но различныхъ въ опредѣленіи того коренного вопроса, какъ долженъ человѣкъ понимать свои обязанности передъ Богомъ. Жаждая болѣе сердечнаго отношенія къ Творцу, чѣмъ исполненіе матеріальныхъ обрядовъ, и не доискавшись въ своёмъ законѣ любви, рьяные мусульманскіе учители поневолѣ замѣняли её усердіемъ, — напряжённою ненавистію къ иновѣрцамъ и фанатическимъ преувеличеніемъ всѣхъ положеній вѣры. Мюридизмъ есть послѣднее историческое явленіе въ этомъ родѣ, самое преувеличенное изо всѣхъ."

"Созданное мюридизмом государство, тридцать лет боровшееся против Русской империи, началось горстью фанатиков и кончилось шайкою разбойников"

Новобранец, вступив в Кавказский полк и еще не видавший неприятеля, привыкает уже к мысли о войне как о натуральном и повседневном деле жизни; сделав несколько походов, он развивается лично, не только как солдат, но как боец. Он беспрестанно встречается с врагом один на один, - в лесной цепи, на горной тропинке, в штурмуемой сакле, - и привыкает надеяться только на себя, - на своё сердце и своё ружьё. Когда потом смыкается колонна из этих людей, совершенно уверенных в себе поодиночке, в ней рождается такое убеждение в своей неодолимости, что устоять против неё может только несоразмерная материальная сила. Мы довольно видели примеров этому в минувшей войне. Подобное воспитание давалось только древним войскам, где каждый солдат был боец, и утратилось совершенно в войнах европейских с той минуты, когда долг солдата стал состоять лишь в том, чтобы идти массой за своим знаменем и слушать команды.