Что в имени тебе моем? Женские имена в названиях книг
JuliKul
- 2 724 книги

Ваша оценка
Ваша оценка
После романа Эвелина и ее друзья захотелось перечитать этот короткий рассказ, который Газданов при жизни не публиковал, потому что почувствовала какую-то внутреннюю связь. И, действительно, в обоих случаях идет речь о женщине, которая всю жизнь движется, ищет и не находит. Вполне возможно, что из этой зарисовки позднее и вырос замысел романа. По-моему, Газданова привлекают такие мятущиеся женщины и ему хочется их спасти, дать им "заземление", точку опоры. Разумеется, в мужчине. Мое отношение к этому рассказу несколько пристрастное, потому что он про меня. И дело даже не в том, что я тоже Ольга. Просто я та женщина, которая собирает чемодан, как только чувствует, что может где-нибудь прижиться. Трудно преодолимая привычка.

Её нельзя было знать, как знаешь других людей или женщин; в ней было нечто скользкое и уклончивое и время от времени в ней появлялась такая явная и чужая отдаленность, совершенно необъяснимая на первый взгляд, точно это было существо с другой планеты.

Она действительно всю жизнь уезжала по каким то чрезвычайно важным причинам, о которых не говорила я думаю оттого, что их не было, а была одна ненасытная жажда постоянного, и в сущности, бесцельного движения, в котором она чувствовала необходимость.

- Видишь ли, все было слишком хорошо, всего было слишком много. Слишком много счастья, слишком много понимания, слишком много любви, - ну так, как если бы все время дышишь только озоном, понимаешь?
Думая об этой ее фразе, я старался найти в ней другое, более понятное объяснение всего этого. Я полагал, что у Ольги никогда не было такой жадности к счастью, которая характерна для большинства людей и еще, что ей была необходима постоянная тень, стоящая за ее спиной; и ее постоянная и почти болезненная уверенность - та самая, которую я так хорошо знал по своему личному опыту - что все это вот-вот кончится и заменится пустотой и печалью, эта ее непоколебимая уверенность, вне которой она не представляла свое существование, вдруг потеряла под собой всякую почву. Это было почти что исчезновением чрезвычайно важной вещи - части ощущения самой себя. Продолжая логически эту мысль, можно было логически прийти к тому, что если бы это продолжалось, Ольга стала бы совершенно другой женщиной, и перестала существовать, то есть быть такой, какой была до сих пор. И несмотря на то, что будущее, которое ожидало ее и которое заключало в себе огромные творческие возможности, было во всех смыслах лучше ее прошлого, - она не была в состоянии отказаться от себя.





