К истокам языкового разнообразия. Десять бесед о сравнительно-историческом языкознании

Книга, написанная в жанре диалога с представителями Московской школы компаративистики, представляет собой доступное изложение теоретических и методологических оснований, на которых оказывается возможной реконструкция древних праязыков, к которым восходит современное языковое разнообразие. Основная цель издания — доходчиво объяснить, чем реконструкция глубоких праязыковых состояний, таких как праностратический или прасино-кавказский, отличается от реконструкции более мелких праязыков, таких как п...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

19 оценок

5
63%
4
26%
3
11%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 23Хотят прочитать 172

Рецензии

red_star11 января 2024 г.
Филогенетическое древо языков
Интересная книга в интересном формате (и с неожиданным ныне околополитическим персонажем в качестве модератора бесед). Книга вышла в 2015, любопытно – где теперь и люди, составляющие Московскую школу компаративистики, и их концепция? Ведь беседы эти, попавшие в расшифрованном виде в книгу, лишь срез на отчетную дату, без явного финала.
Но давайте по порядку. Есть человечество, есть его коммуникационные системы. Есть наука, которая пытается свести разнообразие языков в некую стройную систему родства. Есть ученые, которые по заведенной у людей традиции ссорятся, ломают копья и не любят друг друга. Из этого противостояния рождается ворох концепций, часть которых продуктивны и ведут к трудно оценимому прогрессу в познании.
Данная книга рассказывает об одной такой группе ученых. По ходу текста люди пытаются делать вид, что они рассказывают о языках, о методологии и концепциях родства, но завеса не очень плотная, так как в каждой беседе больше разговоров о людях, чем о концепциях. Этот западный ученый плох, этот скептик, этот союзник, этот наш уехал туда, этот сюда, эти ядро, этот неуживчивый, а этот подвижник. Есть свой мертвый герой (Иллич-Свитыч), есть пара апостолов, один из которых, правда, эмигрировал в Израиль, есть третье поколение, которое твердо и уверенно несет знамя.
Со знаменем, внезапно, очень интересно. Если верить тому, что говорят ученые в этой книге, то ситуация с языкознанием выглядит удивительно знакомо. Во второй половине XIX века немецкие авторитеты наработали методологию, которая казалась столь абсолютной, что границ для познания не предвиделось. Универсальный закон фонетических соответствий должен был позволить узнать все, поэтому энтузиазм реконструкций захватил все страны, найдя горячих приверженцев и в самой слабой из империалистических держав. Несколько десятилетий спустя стало ясно, что картина, если и верна в целом, сложнее в частностях. На западе энтузиазм угас, вызвав к жизни скепсис в целом и наличие все еще верящих в светлое будущее диссидентов. В СССР в 60-е оттепельный энтузиазм попытался вдохнуть вторую жизнь в веру в универсальные законы, с дополнительной калибровкой, учетом влияний, взаимосвязей и заимствований.
Трудно, ох как трудно не видеть аналогии с марксизмом, n'est-ce pas? В этом плане МШК выглядит как осколок старого мира, пережиток советского взгляда на мир, если шире – один из последних побегов на древе Просвещения. Неудивительно, что энтузиазм участников школы был сильно поколеблен Перестройкой – они с удивлением, если судить по этой книге, увидели, что на Западе их концепции никому не нужны, в рамках позитивистского взгляда на мир все их попытки связать семьи языков и построить единую непротиворечивую картину мира (отразить объективную реальность) просто игнорируются.
За концептуальным уровнем много другого интересного. Как дилетант я был удивлен, что собеседники часто прибегают к физико-химическим аллюзиям и редко говорят о биологических метафорах, тогда как читателю генетического науч-попа сравнения просто бросаются в глаза. Так, рассказывая о глоттохронологии, авторы прибегают к метафоре радиоуглеродного метода, полураспада, тогда как очевидной параллелью выбытию слов из базового списка Сводеша является дрейф генов, ненаправленные изменения частот генов в популяции. Как и глоттохронология, дрейф генов служит для хитрых расчетов. Требую больше биологических аналогий, а не физических! Язык ведет себя как организм, а не как частица!
В который раз я остался в непонятках после рассказа о Марре. Есть тут какая-то странная мутность – авторы сначала говорят, что его концепция скрещивания языков ошибочна, а потом рассказывают, что новые языки возникают в зонах контакта разных языковых семей. Есть тут какая-то внутренняя игра, жонглирование терминами, которую я не понимаю.
Из всех исторических персонажей, промелькнувших на страницах, не в первый раз обратил на себя внимание Страленберг (тот самый, который до кучи еще и один из персонажей «Тобола» Иванова). Наша страна удивительно обустраивает людей, в том числе и любопытных иностранцев.
Была ли ностратическая семья языков? Родственны ли сино-тибетские языки кавказским? Как дальше жить с пониманием койсанских зыков? Обо всем этом книга не расскажет, лишь намекнет. А о людях и их отношении к предмету исследования расскажет много. И это удивительно увлекательно.
Читать далее
53
571
shulaev1 февраля 2018 г.
Абсолютно убеждён - адекватно прорецензировать эту книгу во всей её теоретической и практической всеохватности способны от силы 20 - 30 человек во всём мире. Тут подробнейшим образом описана методика лингвистической реконструкции древнейших языков мира по структурным особенностям современных языков- потомков с описанием закономерностей поступенчатого выхода на праязыки, с опорой на фонетические соответствия и должным образом проработанную семантико- этимологическую базу. Причём всё даётся на строжайшей научной основе без малейшей примеси шарлатанства и дилетантства.
Важнейшее достоинство книги - структурность и системность. За главами посвящёнными методологии реконструкции праязыков и истории того, как эта методология разрабатывалась в сравнительно- историческом языкознании - описание современного состояния изученности крупнейших языковых макросемей мира. С честным и подробнейшим объяснением сложнейших проблем и причин возникновения таковых проблем. Особо вдохновляет высококлассный библиографический материал по каждой из изучаемых в рамках макрокомпаративистике макросемей.
Два слова об авторах. Г. С. Старостин - сын великого исследователя китайского языка и глубинного родства языков, С. А. Старостина, сам выдающийся исследователь африканских языков. Человек ещё молодой, но уже многого достигший.
Е. Я. Сатановский - известнейший наш современный востоковед, ведущий специалист по истории и политике Ближнего Востока в РФ. Книга является расшифровкой обстоятельной беседы- интервью Е. Я. Сатановского с Г. С. Старостиным и некоторыми его коллегами, специалистами в изучении отдельных макросемей.
И ещё. Книга действительно крайне практична, только нужно очень хорошо понимать аспект её практичности. Наиточнейшим её адресатом могут считаться люди от 15 до 25 лет, молодые студенты со склонностью к знанию многих языков, к изучению структуры языка как такого, к аналитическому мышлению, с крайне высокой работоспособностью, усидчивостью и целеустремлённостью без фетиши в виде устремления к быстрому и незаслуженному обогащению. Настоящие энтузиасты науки, способные разглядеть и научно выявить глубочайшую связь между историей языка и древнейшей историей всего человечества. Для таких людей книга станет блестящим руководством к действию, к научному поиску, свободному от догматизма, ведь главной ценностью Московской школы компаративистики справедливо можно считать обязательность строжайшей проверки (верификации) своих научных изысканий в языкознании и смежных областях науки.
---
Для людей, которым даже такое популярное введение в предмет может показаться сложным, но интерес к развитию языков мира и к истории их изучения возникает, стоит, наверное, порекомендовать для начала 2 книги: 1) В. М. Алпатов - ''История лингвистических учений'', 2) В. А. Плунгян - ''Почему языки такие разные''.
Читать далее
21
895
nekomplekt16 декабря 2016 г.
Более двухсот лет назад термина «лингвистика» ещё не существовало. Но сама отрасль человеческого знания о языках уже томилась последние мгновения, чтобы прийти в мир дееспособным и упорядоченным детищем. Способность передавать мысли при помощи языка всегда привлекала внимание людей, и первая работа, которую уже можно назвать лингвистической, появилась задолго до нашей эры. Это трактат, известный как «Восьмикнижие», за авторством древнеиндийского комментатора санскрита Панини. В нём он дал подробнейшее описание этого языка и указал отличия от архаической ведийской формы. Таким образом Панини заложил основы будущих грамматики, морфологии, фонетики и семантики, которые тысячелетия спустя повлияли на европейскую мысль, и даже в настоящее время отдельные узкоспециальные термины, типа «бахуврихи» или «двандва», восходят к тем ещё далёким от науки временам.
Открытие европейцами санскрита во второй половине восемнадцатого века стало важной вехой в истории гуманитарных наук. Сходство этого классического древнеиндийского языка с другими известными на тот момент будоражило умы множества людей. Даже в нашем веке любой, кто впервые сталкивается с ним, поражается относительному сходству в первую очередь с его родным языком. Пристрастное сравнение санскрита с европейскими языками убеждало тогдашних востоковедов в неминуемом сродстве первых. Начала оформляться идея происхождения всех языков от единого праязыка, и чем больше накапливалось материала, который дотошно исследовали филологи, тем больше крепла мысль о том, что языковое разнообразие возникло не согласно красивой легенде о Вавилоне.
Долгое время умение разбирать старинные тексты и составлять практические грамматики было чуть ли не единственным филологическим занятием. Всё изменилось с публикацией монографии тогда ещё очень молодого Франца Боппа «О системе спряжения санскритского языка в сравнении с таковым греческого, латинского, персидского и германского», увидевшей свет в 1816 году (аккурат двести лет назад!). В нём он дал убедительный набросок гипотезы существовавшего ранее индоевропейского языка (термин, выдвинутый за три года до этого учёным-энциклопедистом Томасом Янгом). Кроме того, на основе обширной фактологии, разбирая древние языки, в монографии попутно формируются принципы сравнительно-исторического исследования, которые постепенно будут развиваться и улучшаться последователями Боппа.
Привлечение всё большего количества языков, возникновение так называемого принципа историзма в их изучении, позволило за последовавшие века существенно много почерпнуть сведений о развитии человеческого языка вообще. Рассказывать про фонетические законы и регулярные соответствия, запутанные типологические и генетические связи тысяч и тысяч языков, мелкие и крупные открытия лингвистической компаративистики можно долго. Сегодня это весьма сложная, но интересная область знаний, которой занимаются ужасно мало специалистов во всём мире. Во-первых, она часто остаётся в тени и не все знают, что есть такая научная дисциплина. Во-вторых, она малопривлекательна в практическом плане. В-третьих, даже для энтузиастов работа такого рода интеллектуальна и многотрудна. Помимо хорошей лингвистической подготовки нужно быть, например, немножечко математиком и немножечко историком. Что касается «кабинетности» — обладать огромной усидчивостью, острой внимательностью к деталям, сильно развитым логическим мышлением. Опционально — навыками полевых исследований в каких-нибудь диких джунглях и выживаний в экстремальных условиях, чтобы добыть, сохранить и присовокупить эмпирику к кажущемуся бесконечным знанию о том, когда и где возник тот самый Язык, потомками которого все люди пользуются сейчас. А может быть, он был не один? Этого ни сейчас, ни в ближайшее время не скажет никто. Да и для настоящей науки это не так уж важно.
О том, что действительно важно, можно с лихвой почерпнуть в рецензируемой книге, построенной в форме беседы интервьюера Евгения Сатановского с компаративистом Георгием Старостиным, продолжателем дела его знаменитого отца, удивительно смелого и не менее удивительно работоспособного лингвиста в этой области, поднявшего российскую компаративистику на огромную высоту. На пятистах страницах с небольшим кеглем — что само по себе редко для научно-популярной литературы — нас познакомят с азами, на пальцах расскажут почему эта область традиционно называется сравнительно-историческим языкознанием, какие проблемы стоят перед учёными сегодня и как они решаются. Будет много глубоких разговоров о языковых семьях (в том числе с несколькими коллегами интервьюируемого), и, конечно же, о том, к каким выводам приводят многодесятилетние усилия.
Старостин одновременно снимает кучу мифов о недоступности таких занятий простому смертному и даёт ошеломительно много информации, дающей пищу для размышления любому любителю. Это такой научпоп, который своими размерами отпугнёт многих; который будет скучно читать подавляющему числу любителей научпопа, привыкшим к разжёвыванию или негуманитарному изложению. Вряд ли что-то мотивирующее найдёт в нём и читатель, не хотящий погружаться даже близко в эту среду. Однако такая книга, первая в своём роде, призвана дать исчерпывающее объяснение современного состояния этого поля деятельности в мировой науке, объяснение, которое давно назрело, и ограничиться тоненькой и лёгонькой брошюркой здесь не получится. Тем лучше для интеллектуальных гурманов и им сочувствующих. Хочется надеяться, что осилившие её смогут наконец понять, чем настоящая лингвистика отличается от фольк-лингвистики, наводняющей умы непросвещённых масс.
Читать далее
12
336