
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Я список кораблей прочёл до середины...» - писал великий Мандельштам. А я список парафилий прочла целиком и выучила к зачёту. Полк эксгибиционистов, распахнув полы плащей, шагал перед моим внутренним взором. Фетишисты несли свои фетиши, вуайеристы — подзорные трубы, а с чем шли копрофаги — давайте я не буду углубляться. Садисты с гиканьем скакали на взнузданных мазохистах. За ними бежали апотемнофилы в смутной надежде, что кто-нибудь кому-нибудь что-нибудь оторвёт. Стройными рядами маршировали аутогинефилы в женских платьях, диппольдисты свистели розгами, флагеллянты махали кнутами. На тысячу мужчин приходилась только одна женщина — таково соотношение парафилов в нашей цивилизации. Утром я проснулась и пошла на зачёт.
А вот мелиссофилы мне не снились. Их в моём списке не оказалось.
Джесси Беринг, однако, о них упоминает.
Мелиссофилы-то меня и доконали.
В одной из ранних повестей Алексея Толстого некий помещик Налымов, хозяин своеобразного гарема, вздумал издевнуться над гостями: пригласил их на оргию, а сам поставил в окна открытые ульи с пчёлами. Пчелы, известно, греха не любят и принялись гостей в голые места чкалить, а гости все до одного голые. Вот мы с барином животы и надорвали. Может быть, Налымов и его слуга был мелиссофилы-вуайеристы? Ах, шалунишки! Но об этом история умалчивает. И очень хорошо. Собственно, обсуждая парафилии, первое, о чём спрашиваешь себя: а хочу ли я о других людях это знать? Вот Фёдор Сологуб, например, блаженствовал от порки: сей факт что-то прибавляет к пониманию его поэзии и прозы?
А ведь прибавляет.
Итак, американский профессор психологии, открытый гей (это важно), решил раскрыть перед нами постыдные тайны различных сексуальных девиаций и начал весьма нетривиально:
Чего мне не хватило в книге? Женского взгляда на проблему и, более того, женской постановки вопросов. Когда твоя вероятность оказаться извращенкой меньше в тысячу раз, нежели у любого из твоих знакомых мужеска пола, это, согласитесь, накладывает свой отпечаток.
Но.
Я оглянулась на шутовское шествие из моего сна. Оно перестало быть шутовским. Люди, живые люди, страдающие и наслаждающиеся, смотрели на меня.

Автор легким языком рассказывает о человеческой сексуальности, акцентируя внимание на различных отклонениях от считающегося нормальным поведения. В тексте встретится описание множества "филий", что значительно расширит кругозор (если сохранится в памяти, конечно, хотя кое-какие моменты вполне запоминающиеся). Рассуждения о психологии густо присыпаны историческими анекдотами по теме, как смешными, язвительными, познавательными, так и пугающими. Тут и случаи с отдельными людьми, и прошлые заблуждения о сексуальности, и описания проводимых исследований, и упоминания о собственной гомосексуальности с несколькими историями из жизни.
Прочиталось легко и с удовольствием.
В начале книги автор предлагает принимать себя такими какие мы есть и не стыдится своих особенностей, потом обращается к физиологии сексуальности, разбирает несколько наиболее распространенных или обсуждаемых сексуальных девиаций, таких как гиперсексуальность, сексуальные ориентации по полу и возрасту, фетишизм.
И пара цитат:
.

Я узнал, что являюсь извращенцем в 5 классе. К нам перевели новую девочку, и она возлюбила класть свои ноги в ботинках на спинку моего стула. В некоторый момент уговоров меня прорвало - дёрнул за ноги, задрав их так, что она упала со стула. С тех самых пор иначе как извращенцем она меня не звала. Если верить Джесси Берингу, это должно было повлиять на мою психику, и я должен был приобрести некую сексуальную девиацию, ну или парафилию — кому как удобно говорить. Может, я б так мечтал отрезать ей ноги, что стал бы любителем гуро и акротомофилом. Или садистом...или мазохистом. Утрирую, конечно. Но в целом во многих исследованиях, а не только в этом произведении, говорится о проявлении парафилий в возрасте до 10 лет в виде фантазий.
И тут мы подходим к интересному и главному вопросу: а что считать нормой? Нормофилия против парафилии — кто победит? Или эта граница лишь у нас в голове, обусловлена обществом и миром вокруг нас? В Уганде, например, скотоложество не считается извращением, а в России... Ну-ка, кто смелый, расскажите о своём опыте! Словом, автор исследования утверждает, что понятия нормы не существует, его метод в балансировании между желаниями и активными действиями. Когда кто-то из нас не соответствует эротическим стереотипам общества, в этом винят родителей, культуру, порно, самих людей, из принципа или чувства протеста решившими стать девиантами... Единственным критерием должен быть потенциальный вред. Если нет, а человека продолжают третировать, то можно сказать, что общество недружелюбно к нашему герою.
Плохо, что при все толерантности, книга довольно однобока. Парадоксально, но факт. Много личности автора, подчёркивания, что он открытый гей и вызывающего взгляда меж строк. Биография-индульгенция: мне можно, вам — посмотрим! Стыдно сказать, но за счёт этого она получилась какой-то очень мужской (где-то здесь мелькает фотография Одри Хепберн с длиииинным мундштуком). Лично я искал в этом труде раскрытия вопроса о педофилии и разбора относительно новых девиаций, типа капнолангии (сексуализация курения полным ходом ведь, согласитесь). Но о новых ни слова, о некоторых старых автору хватило и абзаца (бедные садомазохисты, не подвезло). Но уж очень сильно заметны темы, которые Берингу интересны и не совсем. Точнее, совсем не :( Вопрос педофилии он не мог обойти, но предварительно надел мягкие тапочки и шёл на цыпочках, что понятно. Не буду рассказывать — прочтите сами, если интересно, извращуги вы этакие.

Общественное обсуждение заканчивается бесконечным перекладыванием вины друг на друга за то, что некоторые из нас не соответствуют эротическим стереотипам. В этом винят людей, которые якобы сами решили стать девиантами, порнографию, дьявола (куда же без него!), плохих родителей, плохие примеры для подражания, культуру, подавляющую сексуальное выражение, а также психиатров, которые продолжают считать представителей сексуальных меньшинств “больными”. Это бесконечный спор. С позиций морали единственное, что имеет значение – это причиняет ли определенная девиация вред. Если нет, а мы тем не менее продолжаем третировать человека, то мы перестаем быть положительными героями и становимся злодеями.

Так же, как и во времена Ривьера, проявление женщиной полового влечения считалось признаком болезни. Но именно в викторианскую эпоху эта точка зрения получила такое широкое распространение, что врачи ставили женщинам диагноз “нимфомания”. Что именно подразумевалось под “половым влечением”, каждый был волен трактовать по собственному разумению, но обычно хватало того, что у женщины прощупывался пульс.

Мораль не существует сама по себе. Это призма, сквозь которую мы смотрим на мир, и она постоянно меняется.














Другие издания


