История шизофрении

Труд Жана Гаррабе по истории шизофрении представляет из себя небольшую книжечку с множеством ссылок и написанную довольно сухим научным языком. В нем соблюдены все формальности подобных работ: следование четко очерченной теме, последовательность, а также написание практически всех имен в их оригинальном написании, будь то автор научных работ по психологии или художник, решивший заинтересоваться в своем творчестве психическими патологиями. Однако этот принцип зачастую дает сбой, и рядом с неестественными предложениями, сочетающими кириллические знаки с латинскими, можно натолкнуться на русские транслитерации фамилий. Хотя это достаточно странно выглядит: скорей всего, не очень хорошая редакторская работа.

Зато хорошо поработали те, кто проявил инициативу в публикации книги 1992 года в начале 21 века: к этому изданию автора попросили комментарий о последних тенденциях в изучении шизофренических расстройств. В принципе, он дает список любопытных работ, о которых и так было сказано в книге, а дополнения касаются достаточно спорных исследований, находящих аналогичный возврат к прошлым работам, но с попыткой интерпретировать их с позиции новых медицинских технологий и анатомических открытий. Но вообще эта работа хороша тем, что на протяжении хронологически выстроенных глав автор пытается сопровождать материал своим комментарием, а конечный пункт в истории шизофрении, по его мнению, должен отменить этот термин как болезнь. Таким же образом он и выстраивает повествование: от первых клинических случаев, на самом деле описываемых либо мастерами литературы реализма, либо философами, столкнувшимися с процессом смены парадигмы сознания, к переходу шизофрении в сферу культурных и цивилизационных явлений через отщепление от нее четко очерченных болезней.

Начинается все с описания юношеской деменции. Психологическое расстройство начинается с кризиса переосмысления переходного возраста, и в конце 19 века, когда начинает четко выделяться среди других проблем, часто связывается с грехами половой сферы, что чуть позже найдет более широкую интерпретации в теориях Фрейда и Юнга о стремлениях либидо и искажения восприятия в сторону архетипических систем. Позже шизофренические расстройства будут терять аспекты, связанные с деградацией и тупостью - шизофреник будет описываться как нарцисс, как интеллектуал, подменяющий чувственность рассудком, как человек, отказывающий нахождению реальности в настоящем времени, либо нахождению себя в этой настоящей реальности...

При этом Жан Гаррабе, выдавая очередной комплекс имен и концепций, постоянно осекает себя, чтобы не пересказать упомянутые концепции в единстве с философской системой, к которой они принадлежат - остается довольствоваться очередным списком нетранслитерированных имен. Но все равно описаний хватает на значительный конспект теорий, которые вполне приложимы к анализу человеческой психики, если тема шизофрении вас заволновался не из праздного интереса. На мой взгляд, концепции середины 20 века очень удачно подходят к описанию названного психоза, несмотря на то что расходятся в изначальных посылах и широте охвата: то шизофрения - следствие извращенных семейных отношений, то политических, то представляет из себя феномен развитой культуры, то отмечает бредовость несходных с официальным мышлением взглядов на общественное взаимодействие. Гаррабе дает ссылки на шизофрению естественную с ее потерей опыта естественной очевидности и вызываемую психодислептиками, такими как пехот или ЛСД. И обязательно затрагивается тема шизофрении и творчества, а также самой темы и термина шизофрении в культурном контексте.

На самом деле книга полезна и с той точки зрения, что ее информацию можно использовать для самостоятельного поиска литературных шизофреников. Например, принимаемую некоторыми за тонкую мистика-эзотерическую теорию "Розу мира" Андреева теперь точно отношу к бреду автора-шизофреника (не зря в Вики была ссылка на сходность бреда с галлюцинациями по ЛСД, что естественно вытекает из исторического опыта изучения шизофренических состояний), а образ Вилфреда в трилогии Юхана Боргена - великолепным описанием юного шизофреника с постепенно развивающимся психозом, чье поведение находит как логичность, так и непоследовательность, а в контексте истории шизофрении находит параллели с объективной исторической действительностью. Шизофреническими тенденциями объяснимы феномены любви к фентези, возникновению на границах с ним фентезийных миров ужасного и даже постоянные трипы не только в явно архаичные вселенные, но в и в миры гипотетического будущего со всеми подробностями современных научных теорий, обретших свой хронотоп в иллюзорном мире, и структуралистски выстроенные психоделические пространства. Кто там любит фантастику и постмодернистскую игру? Если продолжать тему мистического, то грани шизофренического отделяют истинные верования от псевдорелигий, всегда содержащих в себе опыт принуждения, как например, выбивший себе целую культурную нишу ислам, или крайности рационализма - протестантизм. Даже такие области человеческой деятельности, как юмор или артистическое мастерство, не находят места в багаже госпожи Вечности, когда это всего лишь шизофренические манифестации.

Даже постоянный возврат к истокам появления термина и диагноза, сменявшего своей популярностью диагноз истерии, мне кажется понятным и немаловажным. Я не совсем согласна с автором по поводу исчезновения той болезни, как отклика человеческого сознания на современное настоящее. Ученые всегда стараются отойти от явно неэмпирического опыта, пытаясь отыскать общее в диагностировании и лечении, но с психологией личности, на мой взгляд, так быть не может. Шизофрения как одно из проявлений замыкания человека в разрушении собственной личности во множестве концепций объяснимо потерей контакта как такового за счет спутанности мышления и невозможности адекватной реализации коммуникационного акта. Но во многом это объясняется не просто дезориентированностью, а кризисом доверия как в общем социуме, так и в семье. Уже который раз история отворачивается от адекватной веры и нормальной воли в сторону античного язычества и извращенным определениям человеческой свободы, стремясь свернуть туда и стопы заблудших в терниях современности народов и извращая личности в психотических существ, которых провозглашают идолами зацикленного мира. Начав с того. что сама деменция перекос заявила о себе с появлением буржуазного образования должно было быть знаком, но Европа начинает себя с античности и гонит свою личный исторический филогенез во все стороны света.

Думаю, тот факт, что изложение богато как фактографическим материалом со множеством ссылок, но при этом не лишено авторского взгляда на то, как должна быть изложена история шизофрении, дает повод оставить книгу для дальнейшего обращения за важными именами в поисках более глубокого взгляда на движения человеческой души как в личностном аспекте, так и в антропологическом контексте общества и истории культур. Да и движений самой истории.