
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Читать эту книгу было, прямо скажем, нелегко. Когда-то мне посоветовал её преподаватель по философии. Он сказал, что, на его взгляд, это лучшее исследование ренессансного типа мышления. А я довольно долго, дойдя уже до середины книги, не могла понять, чем же она так хороша. Теперь, по прочтении, я могу примерно объяснить, в чём заключается её сложность, поскольку книга действительно сложная и философичная. Это такое философско-искусствоведческое исследование, я бы сказала.
Первым делом читатель сразу обращает внимание на то, что до середины книги о Леонардо да Винчи не идёт и речи. Автор говорит о разных писателях (Фиренцуола, Кастильоне), теоретиках искусства (Альберти), философах (Пико делла Мирандола, Марсилио Фичино), лишь изредка касаясь Леонардо. И вот, узнаёшь подробно о философских идеях Возрождения, читаешь пересказ "Придворного" Кастильоне, и непонятно, к чему всё это? Также повествование как следует приправлено комментариями советских и зарубежных исследователей Возрождения. В общем, оригинальность работы самого Л. Баткина долгое время неясна. Потом появляется наконец авторская концепция "варьета" ("разнообразие"), через которую Л. Баткин планирует объяснить феномен Возрождения и личности Леонардо да Винчи в частности. Варьета становится как бы краеугольным камнем всего исследования. Он последовательно обнаруживает примеры варьета в трудах разных деятелей Возрождения, и всё это довольно утомительно. Встаёт вопрос: когда же мы уже, наконец, перейдём к Леонардо?
Кстати, книга начинается с довольно интересной "затравки": Л. Баткин, прежде чем приступить непосредственно к исследованию, сперва объясняет феномен Возрождения. Для этого он приводит точки зрения других учёных, которые бывают иногда очень забавны. Например, в начале XX века, ещё до революции, было в ходу такое осуждающее, морализаторское отношение к Ренессансу, как к эпохе разложения нравов и упадку христианской культуры. Есть также и другое мнение, что Возрождения как бы и не существовало, это условное обозначение определённого исторического отрезка. Л. Баткин, конечно, ни с тем, ни с другим не согласен и пытается объяснить Возрождение через отрыв от Средневековья; в первую очередь, как особый тип мышления, как нечто уникальное и неповторимое (то есть итальянское Возрождение нельзя сравнить с тем, что, например, называется расцветом культуры и может быть пережито, таким образом, в любом обществе). Таким образом, Ренессанс в данной работе рассматривается именно как феномен, и автор предлагает для этого обратиться к "спиралевидному" повествованию.
Именно ввиду такого повествовательного метода книгу и сложно читать. Как-то всё кажется не связанным между собой... А на самом деле, Л. Баткин представляет каждый отрывок книги, каждую главу в виде спирали. Она всё больше закручивается вокруг понятия варьета, и каждый последующий виток обусловлен предыдущим. То есть связь есть, но она не так легко уловима, как если бы повествование было линейным. И вот, наконец, мы доходим до второй части книги, где центральное место занимает личность Леонардо да Винчи.
Это действительно интересный взгляд на Леонардо и он может стать прекрасным дополнением к глубокому изучению его биографии. Это такой нетривиальный, я бы сказала, очерк. И к тому же, в нём предлагается большое количество дополнительной литературы (которая по ходу дела ещё и анализируется автором). Л. Баткин составляет известный треугольник Высокого Возрождения: Леонардо-Рафаэль-Микеланджело. Как и в моей схеме, Рафаэль, по мнению автора, является "золотой серединой" Ренессанса. Он - его воплощение. Леонардо и Микеланджело же можно рассматривать как два антипода, что Л. Баткин и делает, очерчивая особенности личности обоих художников. Конечно, Леонардо уделяется наибольшее внимание, ведь он предмет исследования. Как и во введении, где разбираются разные определения понятия Ренессанс, автор приводит множество мнений о том, кем же был Леонардо да Винчи. Тут они тоже варьируются от смешных (бездельник и содомит) до очень необычных (психоаналитическая интерпретация Фрейдом детства Леонардо). Что касается "содомита", то тут стоит выразить уважение Л. Баткину, не побоявшемуся коснуться темы предположительной гомосексуальности Леонардо; автор считает, что при фундаментальном изучении любой исторической личности никакими, даже спорными, моментами её биографии пренебрегать нельзя. Меня это порадовало, поскольку я не раз замечала, что в русскоязычных научных работах зачастую такие "пикантные" темы попадают в раздел необязательных сплетен, и их стараются опустить (натыкалась на подобное в связи с изучением Пруста и Оскара Уайльда), например.
Так что "Леонардо да Винчи" - это такая больше созерцательная, требующая соавторства читателя работа. Это и не строгое исследование, и не набор фактов, и не последовательная биография. Это попытка погружения в феномен итальянского Ренессанса с помощью понимания личности одной из его центральных фигур, Леонардо да Винчи.

Это такая нелогичная логика, по которой историческое бытие Возрождения нельзя ухватить в качестве такового (спокойно тождественного себе), ибо всякий раз оно содержательно осмысляется через то, что (взятое отдельно, вне Возрождения) не является Возрождением (то есть Античность, Средневековье, Новое время). Но попробуйте охарактеризовать всю специфичность ренессансного способа мышления, взятого только самого по себе, и вам не останется ничего, кроме как... назвать его ренессансным. Вне спора с другими культурами , вне спора с собой - Возрождение бессодержательно, пусто.

Онтологически культура не что иное, как внесение в мир смысла и уже одним этим - изменение мира и самоизменение субъекта культуры.

В моне Лизе заключены "одухотворённость Греции, роскошь Рима, средневековая мечтательность с её спиритуальными устремлениями и любовной изысканностью, возврат язычества, грехи Борджа"... мона Лиза старше окружающего её ландшафта, "она торговала редкостными тканями вместе с левантийскими купцами; как Леда, она была матерью Елены Троянской, и, как св. Анна, матерью Марии..."
Другие издания

