Изольда Анатольевна Иванова - врач-хирург, историк, составитель этой книги, - многие годы рассказывала о подвиге советского народа на фронтах вокруг осажденного Ленинграда. Среди интересующихся данным периодом ВОВ известны ее сборники о трагедии Мясного Бора, боях за Погостье и Синявино - это одни из самых жутких топонимов войны. Необходимо отметить, что если эти события практически не освещались советской историографией по политическим мотивам, то теперь о них редко вспоминают по совсем другим причинам, так, например, тираж этой прекрасно изданной книги всего 300 экз. Позиция составителя более чем ясна: "Ветераны 286-ой не забыли падших однополчан и, уже в наши дни, добились установки скромного памятника на высоком берегу извилистой Назии. Его редко посещают люди: деревни Вороново и Поречье, залитые кровью их защитников, исчезли с лица земли. Но колышутся вокруг обелиска луговые травы и щебечут птицы в надежде, что сюда никогда не вернется война". И это не просто красивая фраза. Тот народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую, говорит народная же мудрость.
В сентябре 1941 не был использован единственный шанс сходу прорвать кольцо блокады у Синявино, где ширина выступа составляла "всего лишь" 16 км, а затем противник возвел мощную оборону, которую Красная Армия безуспешно пыталась сокрушить на протяжении трех лет. "Здесь каждый метр полит солдатской кровью"- вспоминает А.Д.Гутман, комбат 41-го, получивший 8 пуль из немецкого пулемета. На первой встрече ветеранов 286-ой дивизии через 20 лет после Победы он не смог найти ни одного своего выжившего однополчанина. И только еще через пять лет он встретился с солдатом из своего батальона, с котором они десятки раз (!) штурмовали в рукопашную одни и те же немецкие окопы, оставляя тела своих товарищей на нейтральной полосе.
Командир батареи 76-мм пушек вспоминает прибытие полка на передовую: "В воздухе стоял смрадный запах мертвечины и тола. Тревожно забилось сердце..." Первый день на войне, первые выстрелы - заградительным огнем, а потом приказ остановить прорвавшиеся танки - а мимо, как ему кажется, вся дивизия бежит - сначала тыловики и повара, а потом все остальные. Верно выбранная позиция позволила батарее подбить броневик и три танка и на время удержать оборону.
Краткий очерк составителя о 2-ой Синявинской наступательной операции (сентябрь 1942-го) ужасает цифрами потерь наших войск: согласно доклада командарма Клыкова из окружения вышли 3209 бойцов из 156927, участвовавших в операции. Немцы выдержали первый удар, прогнулись в центре, подтянули прибывшие с Крыма дивизии Манштейна и ударили с флангов. С нашей стороны - бездарное планирование, отсутствие взаимодействия, провал снабжения, бессмысленность приказов - командующий фронтом Мерецков (его мемуары называются "На службе народу") до последнего отправлял обессиленные батальоны на огневые точки немцев в неприступной роще Круглой, а все еще "навстречу" погибающей в окружении ударной армии истощенный Ленинград организовал десант через Неву, почти весь погибший, но все же удержавший крошечный плацдарм. Даже Ставка была потрясена масштабом катастрофы. Беспримерное мужество советского солдата, его героический подвиг в Синявинских болотах не были напрасными - в итоге противник понес серьезные потери, его планируемое наступление на Ленинград было сорвано, а резервы Гитлера не попали в Сталинград. Под Синявино, между прочим, состоялось первое боевое применение "Тигров" - все шесть опытных образцов были сожжены советскими гаубицами при движении в колонне. Только что штурмовавшие Севастополь, солдаты Манштейна в районе Тортолова вновь столкнулись с "черной смертью" - 73-й морской бригадой, чьи моряки шли в атаку с криком "Полундра!"
Весьма интересно читать скупой на эмоции доклад на военно-исторической конференции 1.10.1982 года (ровно через 40 лет после окончания 2-ой Синявинской операции) Героя Советского Союза, генерала-полковника А.Ф.Хренова, бывшего начальника инженерных войск Волховского фронта. Классические советские "генеральские мемуары" - "многочисленные сильные удары", "все контратаки ...были отбиты с большим уроном для противника", "наши войска медленно отходили на заранее подготовленные позиции в глубине обороны". Но и генерал не может сдержать тщательно скрытой горечи и недоумения (стр.153): "26 сентября по приказу фронта войска 2-ой ударной армии начали отход на восточный берег реки Черная". И абзацем ниже: "С 30 сентября проводилось наступление в районе Московской Дубровки с целью форсирования реки Невы ... для соединения с наступающими войсками Волховского фронта". Мы уже писали об этом десанте выше, но здесь генерал прямо указывает, что через 4 дня после официального признания провала операции, истощенных защитников Ленинграда отправили в обреченный прорыв навстречу ... уже отступившим частям Волховского фронта.
Воспоминания немецкого полковника, Х.Польмана позволяют узнать много интересного об организации боевых действий со стороны фашистов, их взгляд на войну, различные, в том числе бытовые, подробности. Так, например, "большая часть дивизий устроила себе дома отдыха в Прибалтике, где им помогало дружественное население". Часть лошадей также отводилась в Прибалтику в зоны отдыха… Немцы, как известно, в итоге дорого заплатили за свое безумие (в том числе погибшими 50% мужского населения). "В свойственной ему рыцарской манере генерал-полковник Линдеманн подчинил свои личные интересы интересам дела". "Рыцари" - вот кем они себя считают, оказывается.
Мемуары маршала (под Синявино - полковника, комдива 24 гд.сд.) П.К.Кошевого "В годы военные"(1978г.). В детстве я много этих книжек с названиями как у элегий прочитал. Разительный контраст с солдатскими воспоминаниями. Все приглажено, основное внимание уделено передвижениям частей и соединений, отмечена руководящая и вдохновляющая роль, острые темы обозначены намеками. "Кувшинкам в осоке было раздолье". "Из флангов меня беспокоил в первую очередь левый". "Мощное "ура" возвестило, что начало атаки было хорошим". "Потери, которые понес полк, можно было отнести отчасти за счет слабой разведки и глубины обороны противника и лобовых атак некоторых подразделений. Комиссар сделал заметку для себя: нацелить политработу на этот оказавшийся больным вопрос". Кошевой командовал гвардейской дивизией, которой удалось добиться наибольшего успеха в ходе этого трагического наступления. Тактический парадокс заключается в том, что чем дальше его полки углублялись в немецкую оборону, тем сложнее им потом было выходить из окружения, когда противник замкнул кольцо. Недаром отрывок из книги озаглавлен "Стояли насмерть". Бездарное руководство всей операцией привело к ужасающим потерям советских солдат в синявинских болотах.
Удивил доклад на конференции 1982 года писателя Ф.Сиренкова, бывшего минометчика 33-й осбр. Если прочие доклады вполне себе по тем временам политкорректны, то его история гибели бригады, в которой из 6,5 тысяч штыков уцелело 45 человек, полна горечи, сурового реализма и безжалостного описания кошмара войны. В то же время текст насыщен хмурым юмором, острыми наблюдениями, психологическими зарисовками.
Командир дивизиона катюш считает, что изначальная задача Синявинской операции 42 года была связать силы Манштейна и не допустить штурма Ленинграда, что и удалось, но страшной ценой. Но и дивизии Манштейна были серьезно подтрёпаны. Тот же командир дивизиона вспоминает, как 24 дивизиона катюш по 18 установок в каждом буквально уничтожили танковую дивизию противника (примерно 150 танков) на узкой дороге среди болот.
Гвардии рядовой Борисов точно описывает тактическое преимущество немцев под Синявино: прекрасная разведка, оперативное управление войсками, плотная насыщенность артиллерией и минометами, безотказная связь, необходимое количество боеприпасов и авиационное прикрытие.
Сильное впечатление оставляет история военфельдшера И.Палкина, попавшего под Синявино в плен, выжившего в Саласпилском лагере, бежавшего с товарищами при перевозке и попавшего в итоге в партизанский отряд. На фоне известных фактов тесного сотрудничества населения Литвы с гитлеровцами, удивительно читать о том, что многие и многие литовские семьи скрывали беглецов и помогали им попасть в литовские же антифашистские партизанские отряды.
Артиллерист Семашкин описывает нашу атаку на Тортолово: артогнем подавили первый край обороны немцев, прорвали ее и уперлись во вторую линию - нужны танки; первый форсировал болотистую р. Чёрная по мосткам, потом тяжелый КВ сам утонул и обрушил всю конструкцию; вызвали поддержку фронтовых "Катюш" - треть зарядов пришлась по нашим позициям. У Филиппа Гланца в "Битве титанов" хорошо стратегически прослеживается общая линия противостояния: с каждым месяцем бойцы, командиры и полководцы Красной Армии набирались опыта, прирастая в искусстве войны и в качестве тактики, вооружения, взаимодействия, а вот немцы, напротив, слабели. И если в самые первые дни войны наши потери к немецким были 28 к 1, то в конце войны ситуация была диаметрально противоположной - танковые клинья, массированные артобстрелы, превосходство в воздухе, "котлы" и массовое пленение противника - это уже были наши инструменты войны. 1942 год с этой точки зрения был переломным - тяжелейшее отступление на Юге, битва за Сталинград, блокада Ленинграда - Курская Дуга, сломавшая хребет фашизму уже была не за горами.
Отрывок из известной немецкой книги Хассо Г.Стахова "Трагедия на Неве" демонстрирует, что на самом деле Вермахт в Синявинских болотах сталкивался с теми же проблемами - вода в окопах, отсутствие снабжения, неорганизованность, огромные потери.
Очерк А.Чупрова, командира поисковиков, разыскивающих под Синявино останки наших солдат и предающих их захоронению, показывает, что именно движет этими людьми, начинавшими, как правило, с поиска оружия, - уважение к павшим бойцам, обостренное чувство исторической памяти. С горечью пишет поисковик о многократных случаях вандализма по отношению к скромным памятникам героям на местах боев.
"Лунный" ландшафт Синявинских болот на немецкой фотографии. Воронки и обглоданный в стальных грозах лес
25 понравилось
