
Литературоведение, литературная критика, история литературы
innashpitzberg
- 269 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Быков Дмитрий Львович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Когда мне случается назвать «Лолиту» любимым романом, всякий раз происходит одно и то же: 1. Собеседник слегка отодвигается, как если бы призналась в заразной, хотя и не передающейся воздушно-капельным путем (однако, кто его знает?) болезни. Увеличение дистанции чувствуется и в сетевом общении, такие вещи подсознание фиксирует четко. 2. Придвигается уже с новым сочувственным интересом в глазах, которого сам чуть стыдится, но не испытывать не может. Причина ясна, в тебе подозревают жертву типа отношений, описанного в книге. Слишком озабоченная нахождением способа развеять подозрения, я не задумывалась о том, каково приходится мужчине, который не боится публично признать, что любит роман. Дмитрий Быков не боится и за это я готова простить ему все, включая нелюбовь к «Живаго», отсутствие достаточного пиетета к Стивену Кингу и разнос первой части пелевинского «Смотрителя».
Он настолько лоялен к книге, что посвятил ей не одну лекцию, а целых три, каждая из которых затянулась на час, и повторялись только вводные, самые общие сведения. По сути, разговор о «Лолите» превратился в панегирик Набокову, бальзам на мое книжное сердце. Бесконечно долго можно смотреть на бегущую воду, горящий огонь и слушать, как хвалят, кого ты любишь. А когда это делает умный, эрудированный, харизматичный человек – тут уж и до особого сорта читательской эйфории недалеко. И даже утверждение, которым начиналась каждая лекция, что если бы Набокова не интересовали нимфетки, нас с вами не заинтересовала бы «Лолита», ни разу не заставило привычно вскинуться на защиту писателя.
Да и что с того, - неожиданно подумала, - Мне ли, строившей гороскоп Стивена Кинга, не знать о крайне суровых конфигурациях его карты, которые у человека, не умеющего переплавить горечь в творчество, могли бы означать тяжелый психоз и склонность к немотивированной агрессии (в лучшем случае). Важнее карт, доставшихся тебе при раздаче, то, как ты сумел ими распорядиться. И еще одно, если бы в нас (независимо от пола) не было этого табуированного интереса к неполовозрелым особям в качестве сексуальных объектов, роман не мог бы стать столь популярным. Но это уже я сейчас подумала, приписывать мысль лектору – упаси.
Сквозной для всех бесед была мысль о том, что любовь, не отягощенная чувством вины для Набокова – это похоть. О том, что любовь всегда связана с некоей патологией, уродством. Что набоковские герои, достойные любви, заслуживающие ее, с точки зрения социума недостаточно хороши. А красавцы, никоим образом не обойденные судьбой, любви не заслуживают. В сути, разговор о «Лолите» превратился в набоковиану и мне, признаюсь, было счастьем получить подтверждение собственному чувству, что победительный-талантливый-здоровый-красивый Годунов-Чердынцев не главный герой «Дара», а главный – осмеянный, униженный, неловкий, некрасивый, неудачливый Чернышевский. И именно он достоин любви. Кинбот из «Бледного огня», жена Лужина – все они наделены даром любить, беззаветно и безответно, но этой любовью мир держится.
Чаще других произведений в разговор вплеталась тема «Ады», которую отчего-то принято нынче воспринимать едва ли не как продолжение «Лолиты» и моим читательским счастьем было обнаружить полное совпадение во взглядах на героев романа о земляничных полянах, площадью в пол-Европы. Да, Ада – это ад, а Ван Вин, с его чрезвычайной маскулинной мускулистостью и страстью к хождению на руках – антипод Человека и Человеческого. Были и еще точки совершенного совмещения. Последние главы «Лолиты», не оцененные большинством читателей, в которых для Быкова, как и для меня, квинтэссенция романа. И тот отрывок о любви к повзрослевшей, подурневшей, с обезьяньими ушами Долорес, которую Гумберт все равно будет любить до последнего вздоха, он и мне в свое время разорвал душу. Дмитрий Львович, знаете, цитируя его, всякий раз сбивался на крик, и это было бы смешно, если бы не было так трогательно.
Ах да. Еще обезьяна. Написала про ушки Долли и вспомнила сквозную для всех трех лекций мысль о том, как к Набокову пришла идея романа. Он рассказывает об эксперименте с шимпанзе, которого исследователи долгими уговорами и улещиваниями заставили рисовать. И первым, что обезьяна изобразила были прутья ее клетки. «Лолита» о клетке, которую каждый из нас несет с собой по жизни. И, может быть, до тактильной предметности ощутимая реакция людей на признание в любви к ней, обусловлена тем, что роман всех нас делает соучастниками преступления. Переступить-отшатнуться-облиться слезами над судьбой его бедной сиротки. Для меня три лекции Быкова о книге стали драгоценным подарком, дописываю со слезами, которых не стыжусь. Земной поклон.

После Набокова многие поднимали вопрос педофилии, кровосмешения и других висов надеясь на коммерческий успех какой был у автора Лолиты таким образом читатель просто обманут принимая всерьёз этих авторов мошенников

Я против того, чтобы эту книгу читали принудительно (по школьной программе). Я за то, чтобы эта книга оставалась запретной. И это спасет ее навеки от забвения. Хотел того Набоков или нет, но его имя всегда будет ассоциироваться с этим романом. Потому что взял человек и написал, что хотел, не сообразуясь ни с какими условностями.

Поверьте мне, настоящая греховная любовь, в отличие от пошлой страсти здоровых людей абсолютно неисчерпаема.

Побеждает всегда тот, в ком нет рефлексии. Побеждает тот, чья страсть, чья похоть, грубо говоря, не отягощена никаким сознанием греховности, никакой виноватостью.
















Другие издания

