Дневник - большое подспорье

Завершающий, двенадцатый том ненумерованного Собрания сочинений Лидии Корнеевны Чуковской, подготовленного ее дочерью Еленой Чуковской. Верстку этой книги Елена Цезаревна успела прочесть в больнице за несколько дней до своей кончины. Лидия Чуковская вела подробные дневники с 1938 по 1995 год. На основе этих дневников были составлены ее трехтомные "Записки об Анне Ахматовой" и том "Из дневника. Воспоминания", вошедшие в Собрание сочинений. Для настоящей книги отобраны записи о литературных и обще...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

26 оценок

5
65%
4
19%
3
15%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 29Хотят прочитать 41

Рецензии

BittelAbstemious6 августа 2025 г.
Дневник сопротивления.
С удовольствием прочитала дневник Лидии Чуковской. И хотя процентов на 70 наши оценки писателей и событий не совпадают, и я, наверное, никогда не смогу заставить себя прочитать её художественные произведения, она мне очень нравится. Абсолютно бесстрашный человек. Её записи важны не столько из-за литературных вкусов автора, сколько из-за честности и деталей эпохи. Чуковская не пытается быть объективной: она прямо пишет, что думает о коллегах-писателях, о власти, о страхах и приспособленчестве в литературной среде. Иногда её суждения кажутся излишне жёсткими, но за ними — личный опыт. Она дает хлесткие характеристики холуям и приспособленцам, трусам и мракобесам как сталинского времени, так и последующей эпохе застоя. Как человек она многое перенесла: были арест, расстрел любимого мужа, запрет на издания книг и даже на упоминания её имени в печати вплоть до 1987 года. Таких правдолюбцев не любят в любую эпоху. В 1960-е годы она потеряла Деда (Корнея Чуковского), брата Николая, нескольких близких подруг, сильно подводило здоровье, и тем не менее все равно продолжала общественную работу, работала над своими записями об Ахматовой, работала с архивом Чуковского, продолжала помогать тем, кто в этом нуждался. Она не скрывала возмущения травлей Пастернака, Солженицына, Сахарова и даже тех, кого недолюбливала. Она защищала — потому что не могла мириться с системной расправой над свободным словом.
Обо всем этом она писала в дневнике. Многие её записи такие верные, например:
"Нет, счастье не в работе. Счастье (мне) давала только любовь, любимость (которой почти не было). Работа – не замена, а единственное средство заглушить боль от отсутствия любви, боль, которую я испытываю постоянно. Думаю, что неудачная любовь – вечный стимул к работе не только у меня, но и у всех, кого не любят. Если любовь разделена, она поглощает в такой степени, что на большую работу не остается ни сил, ни времени (во всяком случае, у женщины). Когда же встаешь и ложишься с «оскоминой стольких слез» – одно остается – работать".
Читать далее
13
63
Low_Whisper16 ноября 2024 г.
Случилось мне тут приболеть, и мой больничный прошел в замечательной компании с Лидией Чуковской. Прочитаны "Спуск под воду", "Прочерк", "Дневник". И это оказалось 100% попаданием в самое сердце. Абсолютно мой автор. Такой заинтересованности личностью автора я давно не испытывала. Когда-то я читала "Записки об Ахматовой" и с тех пор считала Чуковскую посредственным писателем, дочерью знаменитого папы, которая не смогла ничего лучше найти для самореализации, как присосаться к великой Ахматовой и паразитировать на этой дружбе. Хотя написаны записки были увлекательно, с уважением к поэтессе, сочувственно, интересно. И вот прочтя вышеперечисленное я была поражена: открытие малопризнанного автора с неожиданной, новой стороны. Художественный стиль явно не конек Чуковской, это отмечали и отец Корней Чуковский и редактор Самуил Маршак. А вот дневникова- биографическая проза - ну это .... Талантливо, образно, в текстах чувствуется нерв, эмоции, душа. Она никогда не писала заметок о тех, кто был ей неприятен. Героями биографических заметок становились друзья Чуковской, которых она любила и уважала: Т. Габбе, Ф. Вигдорова и др. И наверно в этом главный секрет такой проницательности написанного: это не просто про людей, это про любимых людей, которых ценишь и уважаешь. Кроме того, мне очень симпатична Чуковская как человек. Это же так важно, чтобы не только произведения попадали в самое сердце, но и автор был близок по духу, ну или хотя бы вызывал симпатию. Можно ли разделять творчество и личность творца?. Вопрос риторический. Но для меня решенный: если писатель как человек г... о, то смотришь на созданное им через призму особенного, скептического восприятия, я уж молчу про то, что иногда просто не веришь написанному. Ну как писатель может правильно отразить про важность верности, если сам погряз во внесупружеских связах, к примеру. Чуковская писала так, как чувствовала и как жила. Прямая, иногда резкая в своих суждениях, сама не лицемерила и осуждала это в других. Была абсолютно вне литературного конформизма и не боялась об этом говорить. И это в 30-х годах! И на протяжении всей жизни она боролась за честность в литературе, поэтому и была персоной нон-грата, исключена из Союза писателей, ее заметки снимали с печати, не печатали ее книги - гонения литературной среды похоронили такого замечательного Писателя. Да, она была против существующей власти, но тем не менее она была патриотом. Власть в 38-м году осудила и расстреляла по сфабрикованному делу мужа Лидии Корнеевны Матвея Берштейна - талантливого физика-теоретика, который написал по своему профилю даже несколько детских книг (кто далек от физики, может почитать- доступно и интересно). Потом была реабилитация и признание судебной ошибки по делу Берштейна - но человека уже не вернуть. Бесспорно, это была самая большая трагедия для Чуковской: она больше так и не вышла замуж, про связи с мужчинами в дневниках ни слова. Не удивлюсь, что сравнивая других мужчин с убитым мужем, она не могла идти на компромисс с самой собой. Матвей Берштейн был для нее лучшим, и так и остался до конца жизни. Поэтому не удивительно, что Чуковская всегда была в оппозиции. Власть отняла у нее мужа, квартиру, свободу творчества, работу. И вся жизнь прошла в этой борьбе за честность с самой собой. Корней Иванович, помимо замечательного творческого наследия, оставил после себя талантливую дочь, с высокой нравственной планкой, для которой понятие благородство, честность были не пустыми звуком. Необыкновенный человек, обладающий незаурядным личным мужеством и внутренней свободой. Как пример, как маяк, как ориентир в наше время.

Всё больше думаю о том, что красота спасет мир. Когда-то эта фраза Достоевского поразила меня своей бессмыслицей. Я бы теперь заменила красоту – поэзией, т. е. сложностью. Простота – реакционна и мертва; жизненно только поэтическое, т. е. сложное.
Думает ли, что я забыла?
Нет, я помню: не зло помню, а знанье о человеке, помню экзамен, которого он не выдержал.
Я повесила трубку. Я не хочу больше ни слышать его, ни видеть – даже для Серафимы Густавовны. Пора избавляться от балласта.
Очень себя корю – за истерику, за слезы, после которых я чувствую себя как после тяжелой болезни.
Я не могла позволить этой проститутке в штанах позорить порядочную женщину.
А я, как всегда, думаю, что ехать надо и говорить надо. Когда за слово убивали – молчание было оправдано. Теперь не убивают. Конечно, будут ругать в печати, не будут пускать за границу, могут не печатать… Но разве это резон? За границу можно и не ездить – а этих полуправдивых книг столько уже было напечатано! Ну будет одной меньше.
Искусство – рассказывает. Никакой фактической информации это не по плечу. Передает опыт лиц и поколений и тем самым связывает человечество воедино – в гораздо большей степени чем религия, философия, история – искусство.
Для других существуют иные источники познания. Для меня только этот.
Читать далее
6
20

Все рецензии

Цитаты

BittelAbstemious5 августа 2025 г.
"Когда наконец будет понято, что художественное произведение рождается не из наблюдений над жизнью, а из душевного потрясения. В его свете и наблюдения и даже наблюденьица могут пригодиться. Но если этого света нет – то и они решительно ни к чему.
Давно уже это сказал Достоевский, но ведь люди понимают не то, что им говорят, а только то, что они могут понять".
2
41
robot10 июня 2016 г.
«Райзман был при подписании капитуляции у Жукова. Жуков на этой церемонии заботился более всего о том, чтобы операторы успели всё снять. Для этого он делал большие паузы и продержал немца стоя минут пять, пока его не сняли; потом: «садитесь». Операторы били друг друга – Рима Кармен бил англичан и американцев штативом по голове – лягали генералов, заслоняющих свет, пересаживали подписывающих, как удобнее снимать.»
Отрывок из книги: Лидия Корнеевна Чуковская. «Дневник – большое подспорье….» Время, 2015. iBooks.
Этот материал может быть защищен авторским правом.
Читать далее
1
132