
Зарубежная классика
vale-tina
- 682 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Изящным движением правой ладони она оглаживает белый батистовый чепчик, покрывающий плотный клубок змей её причудливо извивающихся призрачных грёз; тихим колокольчиком чувств звенит её сердце под гладким черным футляром платья тесных сословных условностей; тонкие пальцы левой руки коварно ласкают лживые чётки связки ключей от секретеров сонма господских пороков; а в тайном кармане снежного кружевного передника таится флакончик ядовитого раствора для рутинного остова слепой судьбы – жажда свободы. Это – портрет горничной, кисти Октава Мирбо, где полотно выполнено настолько искусно, что кажется полнокровным снимком подлинной жизни.
Прикасаясь к изображению горничной, мастерски заштрихованной в строках дневника, легко почувствовать её мрачный путь к ароматным мягким коврам пышных будуаров буржуазии, насквозь пропитанных грязью пороков. С детских лет Селестина приобрела тяжелое бремя собственной судьбы, где родительская опека быстро растворилась в заспиртованном безденежье материнского разврата после внезапной кончины отца. Услужение и проституция – два указателя в туманном переулке французской глубинки, взывающие к юной девушке тусклым мерцанием надежды на будущее, остались сомнительным символом выбора. И, волею судеб, костюм горничной пришёлся её изысканной красоте к лицу. Селестина становится за нестойкую поверхность конвейера перемены рабочих мест, встречая множества грешных странностей и порочных крайностей за увитыми изумрудным плющом красными кирпичными стенами добротных буржуазных особняков. Развращённое тучным довольством богатства, общество предстаёт в калейдоскопе комбинаций женской алчности, мужского безволия и бесполого невежества, умноженного на надменную гордыню самолюбивого ханжества. Эта громоздкая конструкция, поддерживаемая призрачной гвардией прислуги, вызывает у Селестины ледяную улыбку. С беспристрастностью логики горничная раскладывает дневниковый пасьянс из типажей господских пороков, пребывая в услужении у провинциальных аристократов Ланльеров, своих последних работодателей. Но природными контрастами эмоций она наполняет именно образ прислуги. В пышногрудой соседской горничной Розе, в толстой кухарке Марианне, в перечнях изящных лакеев и стройных метрдотелей, в вереницах сонных кучеров и мускулистых садовников, она открывает души, тромбированные рабским существованием. Их низменные мечты и страхи обнажаются под пером Селестины в жалкие потуги выжить в рутинном колесе судьбы. Выгодно отличаясь незаурядными умственными способностями, девушка отмечает, что тайна интима с пресыщенными барскими отпрысками да сухие объедки с пышного господского стола составляют основу дешевых радостей её круга... Овеществление прислуги, отупелой в раболепном поклонении хозяйской роскоши, но страстно презирающей её беспечных носителей, заставляет девушку с беспощадной откровенностью обрисовать духовное увечье своего сословного слоя:
И Селестина печально констатирует, что данный психологический диссонанс становится надёжным подспорьем для медленного и спокойного движения жестокой колесницы великого буржуазного века:
Портрет французской горничной авторства Мирбо представляет собой прекрасный образец изнанки эпохи. Но за детальным изображением существования шестерёнки общественного строя становится заметным механизм действия буржуазного образа жизни конца ХIХ века. Одновременно, краткая история Селестины становится фоновой темой для демонстрации общественно-политических и социальных изменений: ростки борьбы за права и свободы личности, расцвет антисемитизма…. Психологическое же зеркало горничной отражает влечение к свободе под покровом любви. И, несмотря на чувственную тональность её похождений, сегодня к этой книге довольно сложно прицепить ярлычок «эротика», поскольку нотка последней в ней еле слышима, хотя смысловые предпосылки имеются. Конечно, в своём временном контексте, произведение прозвучало громким вызовом цивилизованной Франции, звучащим целым многоголосьем острых тем. Сегодня сюжет далеко не нов, но это не делает книгу менее замечательной. Несмотря на то, что лица горничных меняются на страницах творческого наследия авторов со скоростью пули, их душа всегда остаётся стабильно одинаковой: стремящейся к желанной свободе, изнемогая под незримыми вожжами сословного ига… Поэтому пером Мирбо было создано очень интересную профессиональную историю личности в рамочке художественной литературы, где портрет горничной воплотил лицо эпохи. Портрет горничной, разорвавшей узы собственной судьбы.
"Прелестная служанка" Леон Франсуа Комер, 1916 г.

Наверное, странно видеть такие книги в моем списке прочтенного. Для тех, кто не в курсе: Октав Мирбо - французский классик, живший на рубеже 19 и 20 столетий, творчество его было пронизано декадансом идейным, упадком духовным и падением социальным и чисто человеческим, а из-за обилия в произведениях извращенного эротизма, цензурили писателя нещадно. Его знаменитый "Сад пыток", представлявший собой просто квинтэссенцию всего вышеперечисленного, я случайно прочитала в нежные детские годы, и он так жестоко вынес мне моск, что перечитывала я его еще не раз, восхищаясь фантазией автора. Хотя, не скрою, это не с лучшей стороны характеризует мои моральные качества =_=
"Дневник горничной" оказался совершенно другим. В принципе, название говорит само за себя - это дневник девушки Селестины, которая время от времени подрабатывает горничной в домах богатых, не очень богатых и совсем не богатых, но очень пыжащихся казаться богатыми семей, попутно она роется в их грязном белье, как в прямом, так и в переносном смысле. Вообще, если смотреть объективно, роман просто препарирует перед нами слой мелкобуржуазного и нище-дворянского сословия, со всеми их грешками, пороками и печатью вырождения на румяном челе. Селестина, конечно, тоже далеко не святая, она даже пытается получать удовольствие от процесса, но ближе к концу уже понимаешь, кто застрял в этом порочном круге по доброй воле, а кто - из-за стечения обстоятельств, так что горничная эта предстает перед нами уже не такой развязной девицей, какой кажется в начале.
Почему три звезды? Оно очень скучно. Это бесконечное плетение словес при полном отсутствии действия. Утомляешься уже спустя десяток страниц. В целом, отрицать не буду - автор достойный, вот только представления мои о нем были совершенно неверными. Так что, наверное, я и ограничусь в знакомстве с ним этими двумя произведениями.

Скучная, неинтересная, занудная книга. Очень большое количество описаний пошлого характера, внутрисемейных конфликтов и разборок, интимных связей героев, внутренних миров персонажей.
Роман ведется в виде дневника горничной, которая до единых подробностей рассказывает про свою жизнь в различных домах, где она работала. Это собрание историй, отражающих нравы буржуазных хозяев и их прислуги, то есть этой горничной. Селестина в конце концов устраивает свою личную жизнь и из прислуги превращается в хозяйку. За три месяца она сменяет четырех служанок, потому что те слишком требовательны, неряшливы и развращены. Выходит замуж за старика, который увозит ее в свою закусочную. Главная героиня становится кассиршей и живет за счет этого старика. Веселенький конец, кто слушал, тот молодец))) Это если кратко.
Сами герои описаны достаточно ярко. Грамотно даются характеристики людям, встречающимися на пути Селестины. В дневнике нет ни положительных, ни отрицательных героев: девушка стремится увидеть в людях обе стороны личности. Селестина осуждает всех хозяев, на которых она работала, сама же довольно любопытна.
Быть слугой - это призвание, потому что устроить свою жизнь девушке из очень неблагополучной семьи можно только нанявшись в горничные.
Устройство на работу - это всегда лотерея, и неизвестно, к каким господам можно попасть, потому что всякий раз приходится подстраиваться под чужие капризы и порядки в доме.
Роман написан писателем-мужчиной. Он не заставляет сомневаться в женской логике Селестины, которая подмечает разные жизненные ситуации и мелкие события, точно рисуя картину нравов светского общества 19 века. Селестина рассуждает, сама она происходит из низов, поэтому описывает реальные события.
Роман на один раз. Книга могла бы сократиться в два раза, но описания не дают этого сделать. Не зацепил.

Есть всегда что-то оскорбительное и холодное в доброте счастливых людей!

Когда они не пьяны, они слишком глупы. Когда они не глупы, они слишком пьяны.

Быстро оглядев какую-нибудь парижскую обстановку, я умела по ней угадывать привычки и нравы ее хозяев, и хотя мебель так же лгала, как и лица










Другие издания


