У нас в России принято время от времени «возвращать имена». Этот волнообразный процесс захватывает воображение то государственной машины, то оппозиционных течений, и довольно часто поднимает на свой гребень любопытных персонажей. Еще недавно (по историческим меркам) у нас бегали со всякими сикорскими и зворыкиными, сейчас довольно очевидно эта волна спала. Думаю, я не сильно погрешу против истины, если скажу, что перевод и издание в 2015 этого сборника статей и чуть более крупных форм Александра Гершенкрона - свидетельство этого же процесса, на самом его излете.
Итак, сын фабриканта из Одессы, уехавший за отцом в эмиграцию от Советской власти (уехавший звучит слишком пафосно – если верить свидетельствам, сама граница была перейдена в незабываемом стиле Остапа Бендера, та самая граница). Много лет жил и работал в Австрии, до самого аншлюса. Был социал-демократом, вроде бы вступил и в местную компартию для организации сопротивления нацистам. Однако же был женат, решил поберечь семью и уехал за океан. Там стал сотрудничать с УСС, скрывать свои левые связи, потом сознательно перешел в преподаватели и стал подвизаться на ниве экспертизы по Советскому Союзу, особенно по индустриализации и современной ему советской индустрии в целом. Обычная, в целом, судьба эмигранта, нюансированная частично скрываемым прошлым и сотрудничеством с американскими спецслужбами (и, пожалуй, паразитированием на материале покинутой родины).
Единственное, к чему я морально был не готов – это к откровенному возвеличиванию автора составителями сборника. Знаете, это всегда как-то глупо и натянуто выглядит – ах, какой он умный, ах, какой замечательный, все-то знал, все понимал, читал по 100 книг в год и сам себя называл молодцом. Вот только толком ничего не написал, несколько сборников статей, а его все просили, просили большую форму, а он так и не собрался, оттого, что слишком много знал. Слащаво, комплиментарно и не к месту.
Гораздо интереснее было бы не рассказывать нам о кое-как устроившемся на чужбине соотечественнике, а попробовать проследить судьбу его интеллектуального наследия. Сдвинуть, знаете ли, фокус, с того, как он сам себя воспринимал, на то, как его видели другие. Лично я взялся читать (и купил этот сборник) после того, как увидел ссылки на Гершенкрона в работах Шейлы Фицпатрик, Иммануила Валлерстайна и Перри Андерсона. Такой диапазон и разброс не мог не заинтересовать.
Что же в сухом остатке? Гершенкрон и правда многое пытался осмыслить. И его статьи производят сейчас милое впечатление, несмотря на то, что понимаешь, что он почти никакими источниками, кроме художественной литературы не обладал (даже анекдотично, что составители сборника пытаются выдать это за достоинство). Да, глупо его за это ругать, говоря, например, что Пикетти сначала обрабатывает колоссальный объем числовых данных, а потом пару раз для стиля ссылается на Остин и Бальзака, а Гершенкрон только на Бальзака и может сослаться. Других источников у Гершенкрона и не было (по России конца XIX века).
Поэтому все статьи о временном горизонте, о значении «Доктора Живаго», о Европе в российском зеркале и прочее – безнадежно устарели.
Но у нас есть то, на что вышеупомянутые исследователи ссылаются – экономическая отсталость в исторической перспективе. И с этой научной абстракцией, несмотря на то, что она всего лишь (как много часто стоит это «всего лишь») эмпирическое обобщение истории сталинской индустриализации (и двух волн индустриализации при позднем царизме с известными оговорками). Смысл в том, что у отсталости есть преимущества, преимущества отсутствия необходимости в длительном подготовительном этапе. Можно, при наличии политической воли, перепрыгнуть через ранние этапы, импортируя технологии и специалистов, и прийти к уровню, сравнимому с уровнем развитых стран, не затрачивая такое же количество лет.
Просто? Голая эмпирика? Да, однако же этот тезис был важным подспорьем для развития прикладных знаний о догоняющем развитии. Не исключу, что и для различных теорий зависимого развития он не оказался чужд (любопытно, что Валлерстайн заимствует просто заметный кусок из Гершенкрона, когда рассказывает о «либеральной империи» Наполеона III, банке Credit Mobilier и сенсимонистах, развивающих капитализм). Нельзя не заметить, что Валлерстайн под теорией понимает тоже, что и Гершенкрон – эмпирические обощения изложенного материала.
Не стоит скрывать, что это уже источник-памятник, интересный именно в этом ключе, а не как живая книга. Несмотря на все мои попытки, я не смог вспомнить, говорили ли мы о Гершенкроне в университете, хотя точно рассматривали разницу интерпретации индексов Ласпейреса и Пааше (их специфические значения по Гершенкрону указывают на бурно идущую индустриализацию). Но, пожалуй, снизив градус пафоса, говорить стоит, так же, как и о Кузнеце, Леонтьеве и других наших там (и о том, ощущали ли они себя хоть сколько-нибудь "нашими").
46 понравилось
