Патриотизм

Тревожно-напряжённая история о преданности, страсти и саморазрушении. В ней рассказывается о офицере Синдзи Такэяме и его молодой жене Рэйко. Он — японский военный, верно служит отечеству, почитает императорскую семью, предан ритуалам вековой давности и своим представлениям о чести. Его друзья недавно участвовали в государственном перевороте, который закончился фиаско. Такэяма знает, что, сложись обстоятельства несколько иначе, он мог бы оказаться одним из этих мятежников. Он понимает, что будет дальше. От Такэямы потребуют принять участие в репрессиях против поверженных повстанцев. Герой не сможет смириться с этой бесславной судьбой, не согласится жить с пятном позора на своей репутации. Он решает покончить с жизнью так, как считает наиболее достойным. Не исключено, что в японском ритуале сэппуку всегда было что-то для него притягательное. Жена всецело поддерживает решение мужа-офицера. Верность мужчине, с которым она решила провести всю жизнь, приводит Рэйко к роковому решению. Она не обманет доверие супруга, с которым только недавно связала свою жизнь.

Жена офицера, сказал он, должна всегда быть готова к тому, что её муж погибнет.

Мотив супружеского единства раскручен на полную громкость. В той ситуации Рэйко не видит для себя никакой альтернативы. Не видит или не хочет видеть, разница в данном случае невелика. Возможно, в решении героев проявляется их бунт против всего, что им не нравится в обществе.

История молодой пары оставила у меня тяжёлое чувство. Факты биографии Юкио Мисимы, его политические предпочтения и финал жизни позволяют предположить, что он, вероятно, одобрял решение главных героев или даже преклонялся перед ними. То, что одним кажется фанатичной преданностью идеалам, приводящей к саморазрушению, для других может обрести героико-романтические черты.

История эта также поднимает вопрос, можно ли в некоторых случаях предпочтение смерти позору и поражению считать патриотичным и (в некотором роде) достойным решением? Будет ли самоубийство, совершённое человеком, ответственным за гибель и страдания десятков тысяч, (в некотором смысле) патриотичным поступком? Рассказ, вольно или невольно, подчёркивает, насколько гибким и неоднозначным может быть термин патриотизм.

3.75/5

Жутко страшное (хорошо хоть, что короткое) произведение, из которого можно во всех подробностях узнать, как совершается харакири.

Совершенно неправдоподобным мне показалось поведение молодых супругов (ему 31, ей 23 года, они женаты менее полугода) накануне этого ужасного поступка (жена решила уйти вслед за мужем, так сильно она его любит, для нее даже не возникает вопроса, что можно поступить по-другому). Какое-то необычайное спокойствие, прямо ледяное какое-то...

Название тоже весьма странное: про патриотизм здесь фактически ни слова. Прикрываться-то можно хоть какими словами, но где здесь про любовь к государству, к родине (больше про уязвленное самолюбие, обиду за друзей, которые оказались заговорщиками)?...Причем и сам главный герой это прекрасно понимает, что, мне кажется, подчеркивает абсолютную нелогичность этого действа.

За окном проехал автомобиль. Завизжали шины, скользя по заснеженной мостовой. Прогудел клаксон, стены домов отозвались эхом… Житейское море продолжало существовать своей привычной суетой, лишь здесь, в комнате, был одинокий островок. За его пределами простиралась огромная мятущаяся страна, которой поручик отдал свое сердце. Ради нее он жертвовал жизнью. Но заметит ли отечество гибель того, кто убьет себя ради идеи? Пусть не заметит! Поле брани поручика не будет осенено славой, ему не суждено проявить доблесть в бою, но именно здесь проходит линия фронта его души.

3/5, вроде и написано красиво (+ трогательная история любви и страсти молодых супругов, которая берет за душу), но что-то совсем не мое...

Что тут скажешь, если Экзюпери мастер рассказать о полетах, Даррелл о животных и природе, то Мисима в тематике смерти с помощью харакири – что рыба в воде. Даже было бы удивительно, если бы Мисима никогда не написал «Патриотизм», потому что это настолько личное, отражающее взгляды Мисимы произведение, ощущается как погружение в его самурайское мироощущение. Интересно, что в 1966 году, Мисима превращает смерть поручика Императорской армии и его жены в завораживающее произведение театрального искусства, чтобы спустя 4 года последовать путем своего героя, словно по подготовленному сценарию… Помню, в «Исповеди маски» он искал, смертью какого героя он хотел бы пасть, и видимо, он его нашел.

Сюжет имеет документальную подоснову, когда

Двадцать восьмого февраля 1936 года, на третий день известных событий, поручик гвардейского транспортного батальона Синдзи Такэяма, потрясенный известием о том, что его ближайшие друзья оказались в числе заговорщиков, не в силах смириться с приказом о подавлении мятежа, в одной из комнат своего особняка (дом шесть на улице Аоба, район Ёцуя) сделал харакири собственной саблей; его супруга Рэйко последовала примеру любимого мужа и тоже лишила себя жизни.

Дальше...

В новелле нет патетических размышлений о любви к родине, так как настоящий патриотизм не в красоте лозунгов и не в количестве порванных на груди тельняшек. Патриотизм, в исполнении Мисимы, это камень преткновения между долгом и дружбой, дело чести, это верность традициям без тени сомнения. Смерть молодой пары была идейным выражением патриотизма, где харакири, в сугубо японском понимании, самый благородный способ этого проявления. Ведь это единственный способ доказать, что если вассал и не может выполнить приказ своего сюзерена, он остается верным ему ценою своей жизни.

Жена поручика, Рейко, могла и не разделять политических воззрений мужа, но ее патриотизм проявился именно в сохранении старинных традиций, когда в давние времена, долгом жены было следовать за мужем по пути к смерти. От Рейко никто не требовал исполнения ритуала из «пережитков прошлого», для нее это полностью осознанное решение, продиктованное любовью к мужу, откуда-то с глубин генофонда.

Житейское море продолжало существовать своей привычной суетой, лишь здесь, в комнате, был одинокий островок.

Нам легче представить, что сеппуку – невыразимо тяжелая процедура с долей безумства, наполненная горем и страхом. В интерпретации Мисимы, все почти так, но с совершенно противоположными полюсами – на поверхности трагедии расцветает величественная красота смерти практически приближенная к тихому празднеству. Последняя ночь супругов, по значению, равна их первой брачной ночи. Тихая радость наполняет их сердца от понимания и уважения к выбору своей второй половины. Под тенью скорой смерти, любовь приводит их к абсолютной гармонии (словно следуя нравственному закону, установленному Императором (гл.2), как если бы одна душа заключалась в двух телах. Словно равноценные вещи, описания эротической сцены и процедуры харакири до мельчайших подробностей детальны. Последние минуты поручика поражают натуралистичностью, за которыми, с трудом, но можно разглядеть тот апогей красоты смерти, Грааль Мисимы. Но возможно ли такое?