В ожидании божественной гармонии
Главное в исламском обществе – принцип труда, мотивом отношения к которому должно быть отношение рабочего к богу. В результате труд станет настолько осознанным и одухотворённым, что человек будет трудиться даже тогда, когда ничего за это не получит.
Самое главное сейчас – продолжать борьбу за принципы исламского государства, исламского правления, исламской морали. Всё остальное следует предоставить воле Аллаха….
Ещё один взгляд на исламскую революцию в Иране. До этого читала Хамид Ансари - Имам Хомейни. Политическая борьба от рождения до кончины , где лидер революции имам Хомейни представлен святым праведником. Здесь же он мне больше напомнил Савонароллу…
До недавнего времени я думала, что люди по всей Земле хотят одного – создавать семьи, иметь доступ к медицине и образованию, позволять себе комфортный отдых и трудиться в соответствии со своими способностями. Может ли быть такое, что есть общества, которые хотят жить для бога? Пожалуй, действительно, некоторые искренне считают, что такое возможно.
Как и любая другая, революция в Иране не была однородна. После свержения гнёта шахской монархии на политическую арену взошли разные силы – за буржуазную (западную) демократию, социалисты (в том числе марксисты и даже троцкисты), а также религиозные группировки различной степени радикальности.
Как охарактеризовать эту революцию? Для кого-то она и революцией не была. Ислам в Иране безусловно восторжествовал, чуть легче стало трудящимся – не стало монополий, были национализированы некоторые предприятия, кое какие гарантии получили обездоленные. Но, новая власть не спешила расставаться с частным капиталом, в том числе передавать все средства производства в народные руки. Формулировка, которой воспользовалось правительство, кажется очень скользкой – «кто получил свой капитал законным путём, не запятнав себя связями с шахом, может сохранить своё имущество». Может быть, кого-то обрадовало разделение полов (отныне парикмахер- мужчина не имел право делать причёски женщинам), были женщины, желающие носить чадру – сложно об этом судить, не будучи частью этого общества.
Много внимания уделено курдскому вопросу. Новое правительство обвиняло в беспорядках то Запад, то СССР, в частности беспорядки в Курдистане, как считали в Иране – было делом рук Москвы. Большим удивлением для меня стал факт, что СССР успел построить металлургический завод в Иране и тут же получить обвинение в его неэффективности. Внешний курс, избранный постреволюционным Ираном – противостояние двум державам. Тем не менее, согласия и между братьями-мусульманами не было – отношения с Пакистаном были натянутыми, афганская революция по мнению иранского правительства была «неправильной», а про территориальные споры с Ираком так вообще говорить не стоит.
Помимо курдов, неудовлетворённых отсутствием своей автономности, недоволен был и рабочий класс, но правительство Хомейни не было готово удовлетворить их потребности сразу, так что им опять пришлось слушать про «волю Аллаха». Хомейни крайне напрягали рабочие движения, не всех устраивала исламизация – на восставших сразу же налепили «контрреволюционное клеймо», чтобы быстрее подавить протесты в ожидании «экономики божественной гармонии». Если ответ на вопрос «Кому выгодна революция?» затруднителен, то точно можно сказать, что её результатами были недовольны как богачи, так и левые движения.
По мнению самого Хомейни «демократия» - понятие туманное, и Иран не может позволить себе ни буржуазную, ни социалистическую демократии, ни демократию капитала. Он также считает, что народ боролся за ислам, а ислам – это и есть свобода.
В заключении автор делает вывод, что от иранской революции выиграла мелкая буржуазия и сравнивает события в Иране с 1789 годом во Франции, только бог у Робеспьера существовал для народа, в Иране же, наоборот – он (народ) был поставлен во служение богу.
49 понравилось
