Версаль для Германии несравненно более пагубен, чем «большевизм». Из-за Версаля обескровлена субстанция немецкого народа, Версаль это вообще смерть для Германии. Если большевизм и в самом деле яд, действие этого яда остановит свойственная немцу внутренняя сила самоутверждения, которая славяно-азиатскому влиянию всегда сопротивлялась с большим успехом, чем романскому. В конечном счете «немецкий большевизм» свелся бы к макиавеллизму, прибегнув к которому, Германия вполне могла бы взять верх над Западом.

Первое достижение Гитлера заключалось в том, что свои мощные демагогические инстинкты он связал именно с немецкими ценностями. Свои демагогические способности он обратил против самого того духа, из которого произросла демократия. Механизм демократии был запущен на немецкой почве для того, чтобы разрушить Германию; Гитлеру же удалось перенастроить его так, что он начал работать против своего создателя, против западного духа. Величайший демагог, коего когда-либо рождала Германия, превзошел всех соперников в том, что сделал своим собственным именно это, немецкое, дело, которое по своему внутреннему закону полярно противоположно демократическим силам современности. Он не стал способствовать упрочению чужеземного влияния, а, напротив, пробудил в немцах протест против него. Демагог, выступивший в поход против демократизма, стал разновидностью демократа, для которого демократия достигла своей последней границы, в котором она неистовствует против себя самой, попадает под свои собственные колеса, — демократа, в мозгу которого она вознамерилась совершить самоубийство.