В поисках личности: опыт русской классики

Здесь исследуется одна из коренных проблем отечественной литературы и философии 19 века «о выживании свободной личности» - о выживании в условиях самодержавного произвола, общественной дряблости, правового нигилизма и народного бескультурья.

Рейтинг LiveLib

3,5

1 оценка

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 5

Рецензии

Unikko
25 января 2018
«Ещё в детстве, мальчиком, я всегда представлял себе Россию как сказочную страну. Мне казалось, что в каждом доме топится печка, а вокруг собираются обитатели этого дома, чтобы поговорить о том, о сём. А за окном — снег.
В доме потрескивают поленья в печи, и незримо присутствует мудрость. Вот так я всегда представлял себе Россию — край, находящийся в самом центре Земли, где даже войны не смогли убить мысль мудрецов. И очень рад тому, что приехал сюда и могу здесь зажечь свой огонь, потому что, видимо, именно отсюда начнётся тот великий огонь, в котором сгорит всё зло».
Адриано Челентано
В мире существует легенда о России. Так же, как существует легенда о Франции, Соединенных Штатах Америки или Западной цивилизации. Нет ничего предосудительного в том, что Пётр Чаадаев предпочитал легенду о Западе, где «идеи долга, справедливости, права, порядка» витают в атмосфере и «проникают до мозга костей (ребёнка) вместе с воздухом, которым он дышит», а Фёдор Достоевский жил легендой о России и верил в великое предназначение русского человека «стать братом всех людей». Так ли необходимо развенчать миф, чтобы добраться до истины? Почему – если мы хотим исключить предвзятость - просто не устранить легенды из области исследования? Но, как известно, литературовед в России – больше, чем литературовед. Поэтому у Владимира Карловича Кантора Чаадаев «обожал — и безмерно — Россию. Россия — это он сам», а Достоевский – «излишне прямолинеен, а то и ограничен».
«Опыт русской классики» от Карамзина до Гончарова и русские национальные характеры (в первую очередь Обломов и Смердяков) рассматриваются Владимиром Кантором в контексте становления личности в России. По мысли автора, именно отсутствие самодеятельной личности (преобладание государственного сознания над личностным) является основным отличием России от Запада. И именно отсутствие личностного начала стало причиной трагических событий, произошедших в России в XX веке. Подобную мысль можно встретить также у Мамардашвили в «Лекциях о Прусте». Позиция Мамардашвили, правда, более последовательна: он объясняет, почему в Европе, где личности, без сомнения, существовали, XX век оказался не менее ужасным и трагическим. По мнению философа, это связано с тем, что лучшие люди Европы погибли во время Первой мировой войны. Впрочем, без ответа остаётся вопрос: почему великие европейцы сначала допустили войну, а затем позволили ей стать столь разрушительной и ужасной? Безусловно, у Кантора и Мамардашвили традиционное высокое представление о Европе и европейских (общечеловеческих) ценностях. Но их высокое представление, к сожалению, не может отменить очевидную деградацию современного европейского общества и плохо согласуется с историей прошлого века. Если в 30-ые годы XIX века можно было искренне верить, что «несмотря на всю неполноту, несовершенство и порочность, присущие европейскому миру в его современной форме, нельзя отрицать, что царство Божие до известной степени осуществлено в нём, ибо он содержит в себе начало бесконечного развития и обладает в зародышах и элементах всем, что необходимо для его окончательного водворения на земле», то утверждать подобное в 1994 году - по меньшей мере крайне наивно.
Основную угрозу русской культуре и становлению личности Владимир Кантор видит в несовершенстве самосознания нашей культуры и стремлении к изоляционизму. Автор справедливо отмечает, что «основной проблемой для культуры, осознанно вышедшей в мир, закономерно оказывается проблема самопознания, и всё дело в том, как оно будет протекать: будет оно воистину самопознанием или самовозвеличиванием, отрицанием других». Но стоит добавить, что самопознание в то же время не должно превращаться в самоуничижение и самопрезрение. Конечно, нельзя требовать от русских писателей и философов обязательной демонстрации «превосходства русской культуры над западной», потому что «самовозвеличивание есть проявление несвободы, страха перед умом и силой духа других». Но, возможно, сама проблема сформулирована неправильно? Ведь культура – это не экономика, которую можно оценить по степени «превосходства». Равно как и самопознание культуры не обязательно должно основываться на сравнении или противопоставлении себя другим. Быть может, гораздо важнее для России выработать собственное отношение к культуре и личности? И пусть оно будет по-настоящему свободным и независимым, как и пишет автор.
Читать далее
24 понравилось
1
734