Замогильные записки

«Замогильные записки» – один из шедевров западноевропейской литературы, французский аналог «Былого и дум». Шатобриан изображает как очевидец французскую революцию 1789–1794 гг., Империю, Реставрацию, Сто дней, рисует портреты Мирабо и Лафайета, Талейрана и Наполеона, описывает Ниагарский водопад и швейцарские Альпы, Лондон 1794-го, Рим 1829-го и Париж 1830 года… Впервые на русском языке.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

22 оценки

5
41%
4
27%
3
23%
2
5%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 24Хотят прочитать 243

Рецензии

cinne68
12 ноября 2009 г.
Прочитала "Рене" и "Атала". Не люблю романтизм, просто сил нет. Романтический пейзаж - Америка, коренные племена, Новый Свет, бла-бла. Романтические герои - "ах, я такая непростая, ах я такой мечущийся, ах, как все скучно."
11 понравилось
1,8K
speakaboutbook
1 октября 2025 г.
«Тому, кто проводит остаток дней наедине с собой, хочется иметь дело с человеком порядочным».
Франсуа Рене де Шатобриан - французский писатель, пэр Франции, королевский посол в Берлине, Риме, Англии. "Замогильные записки" - тридцатилетний труд, мемуары, историческая хроника Франции (Революция, Империя, Реставрация) - написаны автором не для современников, а для будущих поколений, опубликованы после смерти автора (отсюда и название). Жизнь Шатобриана полна событий: в Новом Свете он встречается с Вашингтоном; в Бретани его ждут тяготы солдата, нищета эмигранта; восемь лет спустя он возвращается во Францию, провожает Бонапарта «от его колыбели на Корсике до его могилы на острове Святой Елены»; участвует в Реставрации и видит ее окончание.

Я четырежды плавал по морям; я двигался вслед за солнцем на Востоке, бродил среди развалин Мемфиса, Карфагена, Спарты и Афин; я молился на могиле святого Петра и поклонялся Господу на Голгофе. Бедный и богатый, могущественный и слабый, счастливый и несчастный, человек действия, человек мысли, я отдал силы своему веку.
Пусть речь Шатобриана высокопарна, есть в ней доля самолюбования, но в какой-то момент перестаешь на это обращать внимание. На первый план выходит искренность, откровенность автора, его наблюдательность, зрелые мысли, художественный стиль повествования. Я с удовольствием прочитала книгу, любителям исторической прозы рекомендую. Прочтите несколько отрывков ниже:

А народ тем временем кричал: «Да здравствует король!» — «Ваше Величество, сказал один из придворных, поглядите, с какой радостью встречает вас народ». Генрих покачал головой: «Народ есть народ. Будь на моем месте мой злейший враг, народ встречал бы его с такой же радостью и кричал бы еще громче.
Время творит с людьми то же, что пространство — с памятниками; и те и другие можно оценить как следует лишь на расстоянии, со специально выбранной точки; станьте слишком близко или слишком далеко - и вы ничего не увидите.
Быть может, вы убоитесь резких решений и станете строить города, где каждому жителю будет обеспечена крыша над головой, очаг, платье, сытная пища? Лишь только вам удастся ублажить всех граждан, их достоинства и недостатки внесут разлад в ваши расчеты и, не ровен час, толкнут вас на несправедливость; тому нужна более сытная пища, чем этому; этот не может работать столько, сколько тот; люди экономные и трудолюбивые разбогатеют, лентяи, транжиры, больные впадут в нищету, ибо не в ваших силах наделить всех одинаковым темпераментом: природное неравенство даст себя знать, несмотря на все ваши усилия.
Распространенная ошибка — убеждать себя на примере событий, многократно повторявшихся в истории, будто род человеческий топчется на месте; те, кто так полагает, путают страсти с идеями: первые одинаковы во все времена, вторые меняются от эпохи к эпохе. Материальные последствия некоторых поступков в различные эпохи схожи, причины же, их породившие, различны.
Нет ничего горестнее судьбы низложенных монархов; дни их — сплошное переплетение реальностей и вымыслов: у себя дома, среди своей челяди и своих воспоминаний, они по-прежнему царствуют, но за дверью, у самого порога, их поджидает ироническая истина: Яков І и Эдуард VII, Карл Х и Людовик XIX превращаются за воротами собственного дома в обыкновенных Карлов или Людовиков, безо всяких цифр, в людей, ничем не отличающихся от соседей-чернорабочих; им тяжело вдвойне, ибо они живут и придворной и частной жизнью: в первой их донимают льстецы, фавориты, интриганы, честолюбцы, во второй - позор, нужда, пересуды; длится нескончаемый маскарад, где слуги и министры то и дело меняются платьем.
Читать далее
5 понравилось
118