
Вкратце жизнь
Евгений Бунимович
4,1
(24)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Для моего факультета не вставал вопрос – «Что такое вторая школа?» Все знали, что наравне с восемнадцатым Колмогоровским интернатом это школа, где учатся крутые математики. Жизнь показала, что ребята умные, но не более того, на самом деле все шли примерно вровень. Отдельные искры таланта картину не меняли. Тем не менее ореол «второй школы» долго витал…
Так что это за феномен – «Вторая школа»? В записка Евгения Бунимовича, сначала выпускника этой школы, а затем и преподавателя, заслуженного учителя России, уполномоченного по правам ребенка в Москве и прочая, и прочая – в них школа предстает глазами старшеклассника. После типовых выстроенных по линеечке советских школ, она казалась рассадником вольнодумства и новаторства. Все абсолютно учителя отличались «лица необщим выраженьем», ученые, писатели, журналисты. На самом деле, это одна из последних школ, созданных оттепелью и угробленных долгим застоем. Создана в 1956, разогнана в 1971, потом по кусочкам собрана в 2001. Но это логично – век любой школы недолог, она жива, пока жив педагогический костяк. Смени хотя бы треть – и считай, что у нас другая школа.
Записки исключительно субъективны. Педагоги глазами школьника, а школьники пощады не знают и к компромиссам не склонны. Тем не менее лишь наиболее одиозной преподавательнице химии, благодаря которой и «в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке», а все парты факультета были исчерканы кратким «Крука – с*ка» в книге не нашлось добрых слов. Мнение об остальных с течением времени нивелировалось. Главное – в этой школе разрешали и даже поощряли нестандартное «думание» Пусть даже за специфическое сочинение о Толстом ученик занял на городской Олимпиаде не первое, а третье место, лишив школу заслуженных баллов - его громко ругали, но молча одобряли. (А мог бы сейчас завуч сказать такому ученику – «Ну ты и сволочь, однако»? Сказать так, что ученик все правильно понял? Не думаю…)

Евгений Бунимович
4,1
(24)

Мой маленький семейный приквел:
К тому же раннему и малооблачному периоду школьной жизни относится воспоминание о мгновении абсолютного, отчаянного одиночества. Я стоял в коридоре у дверей класса, и меня отчитывали одновременно, в унисон моя учительница и моя мама, которую вызвали в школу. А я остался один. Совсем один на белом свете. За что ругали, что я такого сотворил, не помню, ерунда какая-то. Да и не в том дело.
Потом мы с мамой возвращались домой, и я все равно был самый хороший, самый любимый. Но эти мгновения, этот ужас, когда я остался один, на всем свете совершенно один, запомнил на всю жизнь. Все долгие свои педагогические годы с маниакальным занудством твержу родителям учеников: чего бы ни отчебучил ваш ребенок, он не должен терять ощущения, что вы – с ним, вы его тыл, его защита. Ругайте проступок, но не его самого. Оставайтесь с ним, на его стороне – всегда. Не он плохой, не он ужасный, а просто сотворил, сморозил что-то не то.

Дед Исаак навязчиво повторял одну и ту же историю про то, как пришел главный жулик, а с ним много других жуликов. Когда главный жулик умер, другой жулик стал главным, он привел новых жуликов, уничтожил старых… И так далее.
Много позже, уже после смерти деда, до меня дошло, что он несколько абстрактно, но в целом довольно точно излагал таким образом краткую историю ВКП(б).














Другие издания
