
Ливлибовский список "на почитать"
Omiana
- 2 351 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Карусель событий: от карусели на советском заводе до детской карусели в Европе, или жизненный путь одного еврея, чья судьба одна сплошная карусель.
В уже привычной для себя форме монолога, Юз приводит аргументы в пользу того, что евреи должны уезжать из СССР. Происходит это через дебаты с главным героем, который любит свою страну и уезжать категорически не хочет. Но Алешковский раз за разом находит для него новую проблему, постепенно прижимая к стенке и вынуждая покинуть страну.
Допускаю, что это очень узконаправленная книга, призванная склонить на свою сторону неопределившихся евреев, и стать для них отправной точкой для репатриации. Да, здесь есть критика советских устоев, но она идёт декорацией. Фрагментом причины к отъезду. Поэтому её место не столь значительно, хоть и очень насыщенно, но больше всё таки любопытно. Скажем так, приятный бонус антисоветчины.
Что очень хорошо, так это то, что книга очень цельная. От первой страницы и до последней ты прекрасно понимаешь откуда и куда идешь, и тебе остаётся только понять зачем ты идешь. Я сейчас это к тому пишу, что я встречал у Юза произведения которые были какие-то сумбурные, например: "Синенький скорбный платочек", но об этом в другой раз.

Название прямо в точку, и не только потому, что главный герой, от лица которого ведется повествование - карусельщик, кстати, так и не поняла, что это за специальность такая, и не по потому даже, что он очень часто в своих письмах заграничным родственникам, пытаясь обрисовать реальности советской действительности, употребляет выражение "вот такая карусель", а более всего по форме, как именно повествование построено. С самого начала мы совершаем быстрый полный оборот: немолодой уже еврей собирается эмигрировать, и на пороге уже этой своей скорой эмиграции пишет письма своим живущим в Америке родственникам. Такими вот быстрыми оборотами карусель движется несколько первых тактов, а потом как бы берет нас с собой покататься - хоп на одном местечке проехались, перепрыгнули на другое, а предыдущее скрылось с глаз, а потом мы соскочили, и вот пронеслось третье, еще разные, а там, глядишь, и второе опять мелькнуло, потом первое, пятое... нет особой последовательности в том, как наш взгляд выхватывает что-либо в крутящейся карусели, но постепенно все больше и больше вырисовывается цельная картинка, складывается из этих штрихованных составляющих довольно цельное представление о всех участниках, о тех, кто по воле автора оказался на этой карусели.
Временами читать было больно. Однако есть у Алешковского что-то такое... какая-то неистрибимая любовь к жизни и здоровая романтика, что ли... что-то такое, что делает то, что он написал, очень настоящим. Не просто читаешь и прикидываешь, верить/не верить, может/не может, как-то даже вопрос не встает, веришь безоговорочно. Вот что, наверное, мне в авторе, в его личности, очень важно, - это когда понимаешь, что вопроса о доверии уже не стоит вообще.
Другие издания
