
(Вне)классное чтение! 100 лучших книг всех времен
Kseniya_Ustinova
- 100 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Семья из четырех человек в кои-то веки выбралась на родственную прогулку - только вот подводные камни перевесили... Дети-студенты как трава под дорогой - отец гордится шакалистостью сына, матери они чужи, они не интересны ей; мать уснула навсегда после секунды счастья, утратив на войне свою единственную любовь, выжглась до дна с потерей вкупе с неверным выбором; отец - извелся от понимания, что так и не получил эту женщину, не исполнил свое желание, хоть и заполучил ее тело и детей, рожденных ею. И призрак первой и единственной любви Анны, давшей ей жизнь и забравший, друг отца семейства, в отличие от него не избежавший мести войны...
Анна: не-женщина - познавшая в себе женщину на миг и сразу же ее утратившая навсегда, погубившая себя "не так надо было жить, совсем иначе..." - никого больше не любившая (лишь его одного), опустошенная и выженная...
Павел: первая и последняя любовь - фантом, потерянный и потерявший шанс, вечно незримо присутствующий рядом, смысл жизни Анны, укравший эту жизнь у нее, но ждущий-ждущий...
Скворцов: муж-предательское ничто - вечно второй, не идущий в сравнение с "тем самым", трусливый обманщик, скрывший правду, которая могла бы дать жизнь Анне и Павлу.
Таня и Паша: дети без любви - шакалы, выросшие на откупных эгоисты, думающие о себе лишь.
Может быть, Анна и справилась бы кое-как со своей жизнью (и дети, быть может, выросли бы людьми, если бы родила), не соверши она ошибку - потеряв Павла выскочить за друга его (помните, "Летят журавли", чтоб ее...), но друг оказался вдруг и не друг вовсе, а враг - лгун, чье вранье чуяла наверняка Анна, оттого еще больше погружалась в себя, умирая оболочкой для всего снаружи. Возможно, справились бы они, выдержали, если забыть об адской созависимости Анны, с
И остается теперь ждать у моря погоды, ждать того, чего никогда не случалось и не случится...

Повесть оказалась в списке к прочтению по воле случая, но это ещё раз напомнило мне о неслучайности случайностей. Недавно как раз размышлял на тему того, что в моей жизни мне сегодня так не хватает отца. Его советов и помощи, да даже пары простых слов. Чтобы кто-то пожурил меня по-доброму, а потом ускорил методом пинка =)
И вот эта повесть как раз на тему взаимоотношения между отцом и сыном. И если в моей жизни всё было пучком, то герои этого произведения, а оно полностью автобиографично по утверждению автора, пережили всю самую жуть Советской России. Отца автора расстреляли, а его отчим (про что автор не знал почти до конца жизни) был неоднократно арестован и осуждён, когда на ссылку, а когда и на лагерь. А маленький автор и его мама неоднократно ездили к нему, ведь даже после отбытия наказания отцу героя было запрещено проживать в больших городах. При этом тот смог стать мальчику настоящим отцом.
Сперва эта часть затронула меня больше всего. Сколько ярких воспоминаний из детства, таких красочных и подробных, хотя повесть писалась уже в пожилом возрасте. Но даже те выдумки, в которых автор признался, делают его воспоминания лишь чётче. А самое главное, что ребёнок не понимал всю тяжесть свалившегося на них зловещего будущего.
Ведь потом, после "чудесного" возвращения из ссылок, к которому мать приложила уйму своих сил, семью насильственно разлучили. Отцу не дали вернуть московскую прописку, да и наличие "такого" родственника могло угрожать будущему мальчика. И его имя старательно стали избегать, к тому же его опять посадили и отправили уже в лагерь. А мать уже была замужем за другим человеком.
Так и повелось. Все старательно избегали имени отца, а тот упорно выживал вопреки всему и снова давал о себе знать. И тогда сын, не смотря на грозящие ему риски, рвался ему на помощь. Ездил к нему в лагерь перед войной, спас от голодной смерти во время войны, навещал и после. И всё время ходил под занесённым над его головой мечом. Поэтому финал меня и сломил. Я ожидал от автора, что он станет похожим на этого человека - превратится в кремень, но сумеет оставить своё сердце чистым и открытым. Но, видимо, кровь всё таки не водица. Мало оказалось одного примера отца, сама жизнь, словно струйка воды, подточила основание и размягчила сердце ребёнка, а потом и взрослого мужчины. Финал был предсказуем, тут как ни крути. А слова автора в конце просто защемили моё сердце.

На днях встретились слова: "Нет ничего ужаснее в жизни, чем несчастливый брак". Никому не нужный, мертвый, состоящий сплошь из компромиссов, валяющийся обугленной головёшкой где-то с краю костра жизни. Брак, в котором все являются не людьми, а функциями.
Есть отец Скворцов, прошедший войну, выживший в немецком плену, бледненький и мягонький, директор Института по мирному использованию атомной энергии, но несущий в себе страшную тайну. Есть дети, Паша и Таня, превосходно освоившие молодежный сленг, ведущие ничем не обремененную жизнь, потому что "с предками повезло", в наследство каждому — однокомнатная квартира и "Жигули". Есть жена Анна, ученый-микробиолог, задумчивая и погасшая женщина со сжатой грудной клеткой, в которой томятся, взрываются и рыдают навзрыд воспоминания. Сын про неё говорит: "А я не верю, что мать настоящий ученый. Погасшие люди бесплодны". Проницательные дети видят этот лживый брак насквозь, и Анну им по-своему жалко: "Бедная мама — тяжело ей на двух работах". Только работ далеко не две, была и третья. Носить маску и никогда её не снимать, не иметь возможности дышать и хоронить себя заживо день ото дня.
Но есть еще один мужчина, бескрайней тенью нависший над семейством и оставшийся навсегда молодым, сильным и красивым. Сияющий как солнце, полный жизни Пашка, приятель Скворцова и большая любовь Анны. Последнее прощание в Коктебеле было настоящим чудом, и хоть полноценного соития у Пашки с Анной не случилось, он навсегда наполнил её собой, сделав нечувствительной к другим мужчинам. Всё было бы не так трагично, если бы после войны Пашка не пропал — именно что "пропал", в списках погибших его не было, и одна эта разница значений давала такую невероятную надежду, которая пытала Анну долгими годами. Пошла замуж за Скворцова в надежде уловить отсвет Пашкиного сияния и согреться в его лучах, но не получилось, чуда не произошло.
И счастливая на вид семья отправляется на Богояр, "инвалидный остров" — для обычных, здоровых людей всего лишь место недолгого отдыха и этакая потешочная, вызывающая пугающий интерес, для "обрубков" и "самоваров" — выбранное добровольно последнее пристанище, где среди северной природы можно спокойно заниматься каким-то делами и доживать свою жизнь. Конечно, Богояр — это Валаам, на котором какое-то время существовал дом инвалидов войны. На Богояре ивушку-Анну настигнет шторм, она будет гнуться под ураганными порывами, но выстоит ли в этот раз?
Горькая, изматывающая песня о той жизни, которая могла бы быть, но не случилась. Можно называть детей его именем, можно ловить всё, чего касалась его рука, можно жить второй, призрачной жизнью, которая будет казаться реальной только во снах, но сможешь ли что-то сказать, когда увидишь его напротив себя?.. Люди терзали друг друга во все времена, но почему приходится отказываться от счастья, когда оно уже у тебя в руках? И есть ли какие-то пределы терпению?
Нагибин —потрясающее открытие. Уместил на нескольких страницах одного рассказа содержание полновесного романа и создал искусное произведение, полное эротизма и чувственной любви.

Дети — одна из вечных иллюзий человечества. Наивность, показывающая, что человек еще не до конца испорчен. Ведь никто не ждет, что из куриного яйца вылупится страус, что из щенка шакала вырастет большой бегемот, но все ждут, что из младенца выйдет обязательно не такая сволочь, как мы все, а нечто «порядочное». Забывают, что из младенца может выйти только человек, и умиляться тут абсолютно нечему.

Октябрь прекрасен, быть может, прекраснее всех месяцев года, даже мая. Май мучает надеждой, обещаниями, которые никогда не сбываются, октябрь ничего не обещает, не даёт и тени надежды, он весь в себе. А за ним — тьма, холод, слякоть, мокрый снег, огромная ночь, конец.

Самая большая вина русского народа в том, что он всегда безвинен в
собственных глазах. Мы ни в чем не раскаиваемся, нам гуманитарную помощь
подавай. Помочь нам нельзя, мы сжуем любую помощь: зерном, продуктами,
одеждой, деньгами, техникой, машинами, технологией, советами. И опять
разверзнем пасть: давай еще!..
Может, пора перестать валять дурака, что русский народ был и остался
игралищем лежащих вне его сил, мол, инородцы, пришельцы делали русскую
историю, а первожитель скорбных пространств или прикрывал голову от
колотушек, или, доведенный до пределов отчаяния, восставал на супостатов?
Удобная, хитрая, подлая ложь. Все в России делалось русскими руками, с
русского согласия, сами и хлеб сеяли, сами и веревки намыливали. Ни Ленин,
ни Сталин не были бы нашим роком, если б мы этого не хотели.








