Прочел "Опережая некролог" Александра Ширвиндта, где многие авторы дарят ему свои книги с автографами, вот решил собрать книги и авторов, упоминаемых тут, ибо они интересны и неординарны...
- 101 книга
Ваша оценкаВ этот том вошло программное произведение Аркадия Арканова - роман `Рукописи не возвращаются`, а также рассказы и пьесы, раскрывающие читателю малоизвестную сторону творчества писателя.
Жанры
Рейтинг LiveLib
0
0 оценок
Ваша оценкаРецензии
Zhenya_198128 августа 2021 г.Фиолетовое настроение
Читать далееА вот и второй рассказ Арканова, который так сильно меня тронул (какой-то я тронутый в последнее время). Он ещё менее напоминает Арканова, чем даже предыдущий - Аркадий Арканов - И все раньше и раньше опускаются синие сумерки
И здесь уже совсем недетская тема - педофилия!
Сюжет очень напомнил одну из линий Алексей Иванов - Географ глобус пропил - учитель (на этот раз - литературы) и четырнадцатилетняя девочка.
В девочке просыпается женщина. Проблема в том, что просыпается эта женщина по ночам, тем самым мешая родителям спать. И родители, под чутким руководством врача, пытаются девочку "вылечить". К счастью, им это удаётся.
С девочкой всё понятно. Если кто-то в детстве не влюблялся в учителей, значит ему ужасно не повезло с последними.
А как же учитель? Как и в "географе", это возвышенная личность, испачканная по уши нечистотами этого мира. А девочка так чиста! Герой чувствует, что очищается рядом с ней. Но четырнадцатилетние девочки как бумажные полотенца - ими нельзя вытереться не испачкав. И система образования строго стоит на страже морали.
Вот и весь сюжет.
Нет, педофилии там конечно же нет. На дворе семидесятые, а автор - член союза писателей. Это я просто решил привлечь внимание к этому незаурядному и несправедливо забытому рассказу. Но если вы думаете иначе, пожалуйста сообщите мне. Полагаю, что те читатели, что поставили этому рассказу 1 и 2, наверняка думали иначе. Вряд ли они поставили такие низкие оценки только за литературные качества. А может быть они просто не влюблялись в учителей?
А по сути, если абстрагироваться от возраста и пола героев (а можно ли абстрагироваться?) - это рассказ о двух одиноких людях, которые не могут быть вместе. О болезнях, которые мы лечим. И о людях, которых никто не вылечит.
По форме - великолепная, лёгкая и ироничная пушкиниана. Какими нелепыми на фоне Великого Пушкина кажутся две эти маленькие трагедии - больной девочки и уже выздоровевшего учителя.
Увы и ах!
781,1K
majj-s23 марта 2015 г.Читать далееСповосочетание "рукописи не" немедленно отзовется в мало-мальски образованном русскоязычном человеке продолжением "горят". При том даже, что любой русский знает о сожженном втором томе "Мертвых душ". Не говоря уж об эмпирическим путем полученном знании, которое вопиет: "вполне себе горят". Такое уж было у Михаила Афанасьевича свойство, афористичность, солнечный Телец с асцендентом в Близнецах - умение выразить целый пласт системы ценностей, точно найденным словом, создание мемов. А, кстати, знаете, что буквально слово "мем" по-французски значит "тот самый"?
И так уж причудливо тасуется колода, что третьего дня подруга делает сетевой пост о мистической связи между Гоголем и Булгаковым, немедленно отзывающийся в памяти давней эпиграммой Александра Иванова "Покушав однажды гоголя-моголя". Позже понимаешь, слишком жестокой к грешащему излишней выспренностью и пафосом автору. Но то умом, память тела хранит другое, как хохотала ты, девчонкой, над стихотворением в "литературке". И все-то оно рядом: Гоголь, сжегший; Булгаков, сказавший: "не горят": Иванов, неуловимо ассоциирующийся у тебя обликом с Гоголем (вот убей - не скажешь, почему, но что-то есть-таки) и написавший эпиграмму о горящих рукописях. А еще в ивановском "Вокруг смеха" в детстве видела ты выступления сатирика Аркадия Арканова. Нормальный дядька, чо.
Он бы для тебя и остался "нормальным дядькой, чо", когда бы не книга эта "Рукописи не возвращаются". Около 87-го журнальная публикация в "Юности". Название, как заявка на выплеск антипатии: "И этот туда же, вот не дают им покоя булгаковские лавры, только бы примазаться, коньюктурщики". И... ты начинаешь читать, даром что ли журнала целый месяц ждала? И... аллюзия, впрямь, прозрачна, даже и форма выбрана та самая, роман в романе. Реальность, в которой "вместо слабых мира этого и сильных лишь согласное гуденье насекомых". Городок Мухо- (ну, вы понимаете) редакция газеты, алеки никитичи, индеи гордеичи, бестиевы, сверхщенские и продольные. И беспощадный сатирик Аркан Гайский, вот же мерзкий какой типус. И кто-то все время правит Сартра, нет, вы вдумайтесь: Правит (!) Сартра (!!!)
И странная эта рукопись, как черт из табакерки выскочившая, нарушившая сонное спокойствие городка Мухо-(ну, вы понимаете): "Мадрант похрапывал, распластавшись под пурпурным покрывалом", ну да, ну да, узнала, чего уж там: "В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой". Но мы уже приняли, как данность, примирились и согласились с определенной долей условности и пародийности этого произведения, давайте-давайте читать дальше. В тебе уже сделала стойку охотничья собака, чуткими ноздрями уловившая аромат хорошего текста.
А он хорош-таки, роман в романе. Стилизация, но красивая и правильная и она не оцарапывает в тебе чувствительной к фальши струны; не карабает по живому; не сбивает тонких настроек внутреннего инструмента восприятия. Сложносочиненная игра человека на порядок превосходящего окружающих интеллектом и одаренностью. Предпринятая единственно с целью расшевелить сонный муравейник, пробудить в людях человеческое. А закончившаяся кровавой драмой, сумерками богов, гибелью начинателя игры. Ничего не напоминает? То был 86-й, напомню.
Ну и, моя персональная любовь к ритмически организованной прозе. Не к содержанию, нет, так-то я всегда против революции и за эволюцию. Но хорошо, черт возьми!
Ты ненавистна мне, ставшая доброй, собака!
Рабски покорною сделал тебя твой хозяин
И, усмехаясь довольно, зовет своим другом.
Жалко виляя хвостом, ты его ненавидишь,
Мерзко скуля, со стола принимая объедки.
Острые зубы твои и клыки притупились.
Задние лапы во сто крат сильнее передник.
Пусть же палач две передние вовсе отрубит,
Чтобы они не мешали служить господину.
Ты и рычишь-то на тех, кто намного слабее,
Чья незавидная доля похуже собачьей.
Да и раба своего в человечьем обличье,
Как и тебя, господин называет собакой.
Встань ото сна, напряги свои лапы, собака!
Ночью к обрыву Свободы сбеги незаметно,
Там о скалу наточи свои зубы и когти.
И доберись ты до самого края обрыва,
Чтобы оттуда пантерой на грудь господина
Прыгнуть - и вмиг разодрать его горло клыками,
И распороть его сытое, жирное брюхо,
И утолить свою жажду хозяйскою кровью,
И отшвырнуть эту падаль поганым шакалам,
И возвратить себе гордое имя - Собака!Его не стало вчера. И, да, к "Жутко громко и запредельно близко" Фоера, переведенному Василием Аркановым, сыном писателя, питаю отдельную нежность. Эта книга про мадранта, казалось - существующая на периферии сознания, оказалась запредельно близкой. И я буду вспоминать человека, написавшего ее, с нежностью.
14677
Kapitan_Isterika23 ноября 2022 г.Читать далееВесь рассказ крутится вокруг Пушкина, автор и герои говорят строчками его стихов, но так ладно и незаметно, обрывками предложений, что не знающий этих стихов не заметит ничего особенного. А знающий, наверно, придёт в восторг.
Только маленькая ложка дёгтя. Лично мне не нравится тема "учитель влюбляется в ребёнка". 2 года назад мне попалась зарубежная книга про это, камера была над ученицей и было совершенно ясно, что без памяти влюбилась она, а он отвечает только потому, что она его зажгла. И вот поэтому отторжения у меня не случилось, мне понравилась та книжка.
А тут этого момента не видно, но понимаешь - что к чему, прочитав ближе к концу это:
- И чем больше учитель думал о девочке, тем легче ему становилось, тем лучше и как-то очищеннее он себя ощущал.
Но очищаться за счёт ребёнка автор ему всё-таки не дал, и на том спасибо.
3423
Цитаты
Ivan2K1724 августа 2020 г.Раб свою жизнь проживает по-рабски в тоске по свободе.
Хвалит в ч е р а , проклинает с е г о д н я , надеясь на з а в т р а .4604- majj-s22 марта 2015 г.Читать далее
Ты ненавистна мне, ставшая доброй, собака!
Рабски покорною сделал тебя твой хозяин
И, усмехаясь довольно, зовет своим другом.
Жалко виляя хвостом, ты его ненавидишь,
Мерзко скуля, со стола принимая объедки.
Острые зубы твои и клыки притупились.
Задние лапы во сто крат сильнее передник.
Пусть же палач две передние вовсе отрубит,
Чтобы они не мешали служить господину.
Ты и рычишь-то на тех, кто намного слабее,
Чья незавидная доля похуже собачьей.
Да и раба своего в человечьем обличье,
Как и тебя, господин называет собакой.
Встань ото сна, напряги свои лапы, собака!
Ночью к обрыву Свободы сбеги незаметно,
Там о скалу наточи свои зубы и когти.
И доберись ты до самого края обрыва,
Чтобы оттуда пантерой на грудь господина
Прыгнуть - и вмиг разодрать его горло клыками,
И распороть его сытое, жирное брюхо,
И утолить свою жажду хозяйскою кровью,
И отшвырнуть эту падаль поганым шакалам,
И возвратить себе гордое имя - Собака!3581 
Chuva6 августа 2014 г.Читать далееС Вовцом судьба обошлась более сурово. Он был счастливым приемщиком стеклотары в захудалом ларьке на окраине Мухославска, но, будучи глубоко интеллигентным человеком, томился этим обстоятельством. Особенно по утрам. И как-то угораздило его в одно из таких томительных утр сочинить, а затем и отнести в тот же «Вечерний Мухославск» афоризм для раздела «Лучше не скажешь!». Фраза родилась спонтанно, что говорило об определенном даровании Вовца и широте его мировосприятия. Вот эта фраза:
«Лучше 150 с утра, чем 220 на 180 с вечера».
Но тупица редактор не понял, что «150» — это доза спиртного, а «220 на 180» — кровяное давление. Пришлось почти год переделывать, и наконец афоризм был принят, но в несколько искаженном виде:
«С утра пить — гипертонию к вечеру получить».
И опять свою роковую роль сыграл все тот же Аркан Гайский, который явно не без подлянки стал убеждать Вовца бросить приемный пункт по сдаче стеклотары и заняться профессиональной литературой. Вовец, будучи не только глубоко интеллигентным, но и скромным человеком, поначалу сопротивлялся, а после ста граммов согласился. Но тут суровая действительность стала вносить свои коррективы. Афоризмы упорно отказывались возникать в голове Вовца. И тогда он сочинил рассказ про то, как некие строители не выполнили план по строительству. А в конце рассказа разъяснялось, что строители строили не что иное, как баррикады. Пятнадцать лет он пытался куда-нибудь приткнуть этот рассказ, и наконец его напечатали, даже не напечатали, а написали от руки — в стенной газете «Колючка» 9 «Б» класса 38-й школы Мухославска, где учился сын Вовца, после чего директор школы был переведен в рядовые преподаватели черчения. Неудачи ожесточили Вовца, но не сломили. И здесь надо отдать должное Аркану Гайскому, который в трудные минуты всегда оказывался рядом и, поставив сто граммов, убеждал Вовца в уникальности его таланта, а после вторых ста граммов Вовец и сам приходил к выводу, что он слишком ершист для современной, сглаживающей углы литературы. «Позовут еще! — распалялся он в такие мгновения. — Приползут! Белого коня пришлют!» Так он и стал публицистом-надомником, тем более что назад, в ларек по приему посуды его наотрез отказались брать, заявив: «У нас тут своих Белинских навалом!»0364