Иностранная литература №3 (2015) Литва: рассеяние и собирание

Юрате Сприндите, Марюс Ивашкявичюс, Юдита Вайчюнайте, Ричардас Гавялис, Ромуальдас Гранаускас, Саулюс Томас Кондротас, Альвидас Шляпикас, Дануте Калинаускайте, Томас Венцлова, Генрикас Радаускас, Альфонсас Ника-Нилюнас, Мирон Гинкас, Лионгинас Балюкявичюс, Витаутас Кубилюс

Литва: рассеяние и собирание. Номер посвящен современной литовской литературе.

Рейтинг LiveLib

4,5

5 оценок

5
60%
4
40%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 12

Рецензии

NeoSonus15 августа 2016 г.
Ничто не моё, но я во всём (с)
А я всё еще читаю литовский номер «ИЛ»… Отчего так долго? Конечно, можно привести много отговорок – формат DjVu не удобно читать в электронной книге, я почти полностью перешла на бумажный формат, последний месяц было совсем не до этого… Но на самом деле, мне не хочется расставаться с ним. Для меня это уже не просто номер, не просто счастливое знакомство, а нечто большее. Я втянулась, привязалась, влюбилась в литовскую литературу. Как драгоценный жемчуг я стала собирать литовских авторов для домашней библиотеки. И хотя у меня пока всего две книги ( Йонас Авижюс и Саулюс Шальтянис ), я чувствую себя так, будто стала обладателем несметного сокровища. Оттого и «Иностранка» читается так медленно, размеренно и не торопясь.
Я не хочу уходить. Я хочу здесь остаться.

Дневники Ника-Нилюнаса это, и в самом деле, всего лишь фрагменты. 20 страничек, короткие записи, обилие многоточий, указывающих на упущенное. И я вчитываюсь в то малое, что доступно, и пытаюсь прочесть то многое, что скрывается между строк.

1938 год. Альфонсас поступает в университет. Ему только исполнилось 19, он пишет стихи, читает Пруста в оригинале и восторженно ждет встречи со знаменитыми преподавателями. «Один только Путинас стал еще более далеким и таинственным». Счастливое мгновение узнавания. Думаю – о, его преподавателем был сам Миколайтис-Путинас! И мне кажется, я заглядываю в чужой маленький мир, где все друг друга знают или слышали, и куда я могу попасть насовсем, если буду дальше читать литовскую прозу, и тогда имена остальных преподавателей тоже будут что-то значить для меня. Сруога, Креве-Мицкявичюс, Биржишка, Приу…

1939 г. Начало второй мировой войны. Ввод советский войск в Литву. 1940 г. образование Литовской ССР, вхождение в состав СССР, сейм, выборы, «Сталин, Сталина, Сталину… Его именем начинают и заканчивают все собрания, все манифестации, все речи, все резолюции… Товарищ, отец, учитель, вождь… Невозможно поверить, что бывшие революционеры-демократы и борцы с автократией за свободу личности могут так рабски поклоняться одному человеку, — это комедия (или трагедия), смысл которой я до сих пор не расшифровал. Отчего это все? Из подхалимства? От страха? Заставили?»

Это документальное изложение фактов, рассказ свидетеля, субъективного и в то же время отстраненного. Он наблюдает за тем, как меняется жизнь вокруг него, как меняются люди. Как появляются «списки».
А потом…
Потом начнется советская власть в действии. Потом жизнь расколется пополам. Потом будет война и первые бомбы над Вильнюсом.
Нет, я не буду пересказывать содержание, тем более, что смысл этих дневников вовсе не в фактах, а в их восприятии, в контексте, в личном отношении и отражении. Эти дневники можно читать всем, кому интересно как советская власть прокладывала себе дорогу в Прибалтике, всем, кто интересуется началом Второй Мировой войны, оккупацией Восточной Европы, всем, кто не равнодушен к мемуарам того времени, и кто хочет прочесть что-то уникальное, а ведь эти записи именно уникальны. Не только потому, что мемуары по определению неповторимы, но потому что литовская документалистика, в принципе, малоизвестна.

«Никто больше не верит в победу советского оружия. Честно говоря, уже и некому верить. Говорят, что Вильнюс обороняться не будет и что большинство начальников и партийных руководителей спешно отбыли на восток. Даже поэт К. Ж., еще вчера предсказывавший быстрое взятие Берлина, вдруг “онемечился” и теперь с не меньшим энтузиазмом толкает речи о походе на Москву…»
Читать далее
14
96
NeoSonus30 мая 2016 г.
Обложка литовского номера – репродукция картины Стасиса Эйдригявичуса "Братья-литовцы" (1990). «Три лежащих друг на друге литовца, символизирующие разные исторические судьбы народа».
Три пары глаз мгновенно цепляют что-то во мне, задевают какие-то спрятанные глубоко внутри струны. Вглядываешься, всматриваешься, погружаешься в них, и вот уже не в силах отвести взгляд.
Доверчивые яркие, чистые голубые глаза первого брата. Смотрите, он ведь в самом низу, он вынужденно должен был быть самым сильным из братьев литовцев, самым крепким. И не только потому, что ему пришлось остаться жить в Советской Литве, принять на себя удар новой власти, скрывать о своих братьях эмигрантах, и даже не сметь заикаться о тех, кто ушел в партизаны. Но и потому, что именно ему на плечи легла тяжелая ноша – память. И о втором брате, который уехал из страны и о третьем, лесном, который хотел бороться за свободу родины. Посмотрите на второго, тот, что эмигрант. Он ведь даже не смотрит на нас, он мечтатель, романтик, «марсианин», как сказала бы Дануте Калинаускайте. Он верил, что уезжает ненадолго, что это все временно, вот третий брат лесной освободит Литву, и он вернется. А что в итоге? Нет, не скоро. И вернулся скорее проездом. В 1990 году. Приехал посмотреть, что да как. Уже чужой, другой, глаза другие, видите, но ведь свой, брат ведь… А третий… Посиневшее лицо, с застывшими глазами. Тот, что скрывался в лесу, голодал. А потом репрессия и ссылка. Тысячи литовцев – тысячи винтиков в махине ГУЛАГа. И покалеченные жизни, и сгинувшие в небытие те, кто считал – мы должны быть свободны…
Рассеяние Литвы и собирание. Два процесса в одной картине. Я смотрю и не могу оторваться
«будем живы шепчет каждый общей правдой общей жаждой…»
Гинтрас Патацкас

«Гостиница Мабре» Юдита Вайчюнайте. Несколько коротких глав-рассказов – воспоминания маленькой Юдиты. Вот ей всего 4 года, и она в гостях у маминых друзей. И вроде бы все хорошо, но грозное предчувствие войны обволакивает безоблачное девство. Однажды она видела странных поникших сгорбленных людей, похожих на тени, которые куда-то шли. А на груди у них были желтые звезды. А вот ей уже 6 лет, и они надувают мыльные пузыри, и играют с тремя девочками-сестрами. Они немки, и литовского языка не понимают. А Юдита не понимает немецкого. Но, тем не менее, смогли подружиться…
«Безрукий» Ричардас Гавялис. Каждый год, 5 марта, в гости к Витаутасу Беранкису приходит Алексис, его лучший друг. Они говорят о пустяках, не смея сказать о главном, зажигают свечку у нарисованных портретов, молча «опрокидывают по чарке» и расходятся. Из 26 мужчин, закованных в ледяные кандалы мороза, когда-то давно в советском лагере, только они двое остались в живых… Он не старый, крепкий мужчина. Дети выросли… Но жена умерла. И болит душа. И перед глазами все двадцать пять лиц, и холод, и заброшенная лесосека, где их «забыли» в крещенские морозы, когда даже железо не выдерживало от холода и дробилось, точно стеклянное… И пронизывающий холод. И судорожное усилие, чтобы сохранить рассудок…. И безумное решение – дать о себе знать на Большой земле.
«Жития святых» Ромуалдас Гранаускас. Маленькая литовская деревня, затерявшаяся где-то среди литовских холмов и лесов. Густая тень от крыши, а когда солнце заходит за острый край ельника, оно будто «ложится на долгую зубчатую пилу, и поранясь об острия, вечерней кровью обрызгивало треть неба». Паулина сидела каждый день у окна и смотрела на это небо, смотрела вдалеке на усадьбу соседей Бяржонскене. Она всегда была одна, эта Паулина. Она вовсе не храбрая, и ничего такого важного в жизни не успела сделать. И не думалось ей, что придется… Только однажды, она не просто совершила храбрый поступок, она пожертвовала свой жизнью. Та самая Паулина, что живет у краю ельника в густой тени крыши.
«Рождение нации» Саулюс Томас Кондротас. Живут они в горах, и с внешним миром их связывает река да редкие торговцы. Каждый год, весной, бурные потоки реки приносят им пучки грязной травы, кусты, куски бревен, выкорчеванные стволы деревьев (надо достать, высушить и пустить в дело), а иногда и настоящих утопленников. У них надо обязательно карманы проверить, вдруг монета какая найдется, или трубка, или ножик перочинный. А потом их надо хоронить, чтоб не разлагались да не воняли. «Всего однажды в истории нашей общины утопленница пригодилась нашедшему ее мужику. Женщина очнулась, и, будучи зарыта неглубоко, взломала гроб и выбралась на поверхность земли. Бледная, как привидение, голая, дрожащая, она навела ужас на весь приход, бродя от одной двери к другой и моля о помощи. Никто не откликнулся на ее причитания, никто не отворил ей двери, кроме того мужика, что вытащил ее из реки. Он узнал ее и впустил к себе в дом». Да… Было такое. А еще говорят, недалеко от них есть море! Самое настоящее…
«Выпускной вальс» Альвидас Шляпикас. Он – весь такой неловкий, несуразный. Рыжий в старом, перелицованном костюме с чужого плеча, какого-то коричневого цвета. На этом выпускном он один в таком. Зигмас дразнится, никак не может отстать, мало ему было придирок, пока учились. И тут еще мама напилась, стыдно за нее. Раскрасневшаяся вся, в нелепом зеленом платье, громко смеется и танцует, и еще его вытягивает потанцевать… Данюс готов сквозь землю провалиться. А теперь еще и домой не может уйти сама, просит проводить. А чего тут провожать-то? До дома совсем близко. Что может случиться-то?
«Выселить призрака» Дануте Калинаускайте. Прощание с домом – сложный и мучительный процесс. Главная героиня, одна из трех сестер, занимается продажей старого дома, доставшегося ей от родителей. Одна сестра в Америке, моет посуду в албанском ресторане, вторая «марсианка» протратившая все деньги мужа, и теперь не понятно на что живет и чем питается. Да и она сама – мать-одиночка, сын в четвертом классе, деньги нужны. Да, всем им нужны деньги, но как же это тяжело - расставаться с местом, где прошло детство, где открываешь двери и видишь отца, где все наполнено родными воспоминаниями… Это история одного дома и одной семьи. Короткая и трогательная. «Тебе известно, блин, что мир не кончается твоим домом и печкой». Ей известно, только от этого не легче.
«Мистр» Марюс Ивашкявичюс. А это вообще-то не рассказ, а пьеса. Но где еще о ней рассказать, не в поэзии ведь и не в публицистике. А история хороша! Историческая фантазия с Жорж Санд, А. Мицкевичем, Оноре де Бальзаком и Шопеном. И главное, с загадочным Мистром – человеком, который объявил себя ни больше, ни меньше пророком. И ведь мистика, но все-то он знает, все понимает, и с духами разговаривает. Шутка ли? И даже тяжело больную жену Мицкевича на ноги поставил! Как после этого ему не верить?
Составить представление о литературе целой страны через одно произведение невозможно. Просто нереально. Я это точно знаю! Но может быть, благодаря статье Юрате Сприндите (да, та самая о которой я уже все уши вам прожужжала), тому, что я углубилась в биографии Марюса Ивашкявичюса и Юдиты Вайчюнайте, а может быть, все это заслуга таланта Винцаса Миколайтиса-Путинаса. Я не знаю, благодаря чему именно – но это произошло. Вернувшись к литовскому номеру «Иностранки», я вдруг пережила «узнавание». Читательская способность идентифицировать текст и соотнести его с национальными особенностями литературы какой-либо страны, вырабатывается годами и десятками книг. А мне хватило ничтожно малого, чтобы узнать в «Жития святых» литовскую деревню, описанную в «Тени алтарей», чтобы узнать в рассказе Ричарда Гавялиса литовца, для которого самое главное – честность перед самим собой, узнать в каждом из рассказов особый взгляд на мир, на себя, на свою землю и страну. Это узнавание превратило чтение номера в паломничество по святым местам истории Литвы. И сделало его более осознанным. Конечно, я все еще не могу говорить о литературе Литвы предметно и точно. Пока мои впечатления находятся на уровне чувств, обостренного восприятия, но, во всяком случае, благодаря этому, я могу дальше читать литовских авторов и пополнять свой скромный багаж знаний. Это удивительная страна и совершенно особая литература, с которой стоит познакомиться поближе.
Читать далее
10
205
NeoSonus29 апреля 2016 г.
65 тыс. км2. 3 млн. жителей. По данным Всемирного банка на 2013−2014 гг., Литва попала в список стран мира, исчезающих быстрее всего. Маленькая страна, в которой больше половины территорий занимают поля и луга, где осколками рассыпаны леса, а между холмами прячутся перелески и болота. А еще более трех тысяч озер!
Какой-то волшебный край, в котором женское начало победило мужское – в буквальном численном смысле (57% населения женщины) и в политическом – уже 7 лет президент Литвы женщина.
Наверное, вы уже знаете обо всем этом. А я, если честно, нет. Я изучала географию в школе 16 лет назад. И успела забыть многое из того, чему меня учили. Поэтому открыв виртуальный номер «Иностранной литературы» № 3 за 2015 год, посвященный литовской литературе, сразу отправилась в интернет, чтобы заполнить белое пятно собственной памяти.
В советский период свыше 300 000 жителей Литовской ССР подверглись как репрессиям (ссылкам и заключениям в лагеря), так и были осуждены за военные преступления и тотальный геноцид еврейского населения, совершённые ими в годы оккупации в составе литовских охранных батальонов и специальных отрядов СС (с).
И в этот момент я понимаю, что география тут далеко не самое интересное и важное. А важно то, что я опять упустила. Потому что не учила я ни в школе, ни в университете историю Литвы. Не встречала я статей или книг о репрессиях именно литовцев. Я ничего об этом не знала. И вот теперь я читаю заметку Юрате Сприндите, которая открывает номер, и которая рассказывает мне о развитии литовской литературы после распада СССР.
«Сочинения 1990-х, написанные в ту пору, когда по улицам еще разъезжали бронетранспортеры, а над головой кружили военные вертолеты, разительно отличаются от спонтанных порывов, интерпретаций и деконструкций ХХI века».
И вот это – состояние опьяняющей свободы, порог которой оказался неожиданно высок, а «испытания свободой - труднее, чем ожидалось» - уже до боли знакомо. Ведь то же самое происходило и в России. Литовский критик и литературовед Сприндите перечисляет знаковые слова и тезисы литовской литературы – «Комплекс малого народа (рекомендуется, по возможности, избегать), случайность, мода, вкус толпы, бум приключенческой литературы, престиж литературы факта, семейные хроники, современные исторические романы, ставка на игру слов». Насколько же это узнаваемо! Зеркало? Пожалуй, говорить о каком бы то ни было отражении неуместно. Просто естественная реакция литературного сообщества на свободу. Точка равновесия спроса читателей и предложения писателей.
Статья Юрате Сприндите затрагивает сразу множество актуальных вопросов: насколько значима современная литература? Если сейчас основательные сочинения (говорящие о судьбоносных для человечества вещах) считаются элитарным чтением. Что собой представляют новые ценности в литературе, если рынок диктует условия массовой культуры и рассчитан на конвейерное «потребление»? Как проявляется власть популярной литературы над читателем? Что значит «кочевой менталитет» современного литовца? Каковы последствия «антиэстетического шока» в литовской литературе? В чем выражается кризис литературы? Нет, не зря у Юрате степень доктора философских наук. Она охватывает литературу в ретроспективе, видит самое важное, но и не упускает детали.
Дальше...

Вот, опять я не могу удержаться и пишу неприлично длинную рецензию на статью, которая занимает-то всего 5 страниц в номере. Хотя это даже не рецензия. Это шквал мыслей который захватил меня, когда я прочла «Вызовы постцензурной свободы». Я задумалась о том, а что это за страна такая Литва, о ее истории и судьбе, о 300 тыс. репрессированных (и мысленно я умножаю эту цифру на три, ведь известно как официальная статистика грешила о репрессиях), о том, что в Литве, так же как и в Польше, и в Беларуси (о чем я читала недавно в «Братьях Ашкенази») были еврейские погромы. В короткий промежуток времени передо мной встали метавопросы культурологического, литературоведческого, философского свойства, да и просто элементарный читательский интерес охватывает, когда читаешь о живом развитии литературы соседней страны.
Я открывала для себя этот номер с трепетным ожиданием интересного знакомства, предвкушением чего-то нового. И уже первые страницы захватили меня, и побудили выплеснуть на бумагу хотя бы часть мыслей, которым тесно в моей голове)) Потому что о каждом вопросе и каждой проблеме хочется говорить дальше, и рассуждать больше… А еще я нашла интервью на сайте «Радио Свобода» с одной из составителей "литовского номера" "ИЛ", переводчицей Марией Чепайтите.
В общем, номер обещает быть мега интересным)) Особенно теперь, когда я знаю, чего ждать от литовской литературы.
Читать далее
9
54

Все рецензии

Цитаты

NeoSonus12 ноября 2016 г.
Человек вырвался из застывшей бетонной униформы. Партия убрала лапу с его образа мыслей, с семейных отношений. И он проявился как есть: в гневе, в ярости, в обиде на всех.
3
34
NeoSonus15 августа 2016 г.
"Аристократия. Аристократия природы. Аристократия времен года. Аристократия восходов и закатов. Аристократия интенсивного общения с вещами..."
3
24
NeoSonus30 мая 2016 г.
«ну когда же из аорты словно клерки из конторы
хлынет кровь чтоб мир постылый без остатка затопить…»
Гинтрас Патацкас
3
46