Долгое молчание

Мария Рольникайте известна широкому кругу читателей как автор книг, разоблачающих фашизм, глубоко раскрывающих не только ужасы гитлеровских застенков, но и страшные нравственные последствия фашистского варварства. В повести "Долгое молчание" М.Рольникайте остается верна антифашистской теме. Героиня повести, санинструктор Женя, тяжело раненная, попадает в концлагерь. Здесь, в условиях столкновения крайней бесчеловечности с высочайшим мужеством, героиня заново постигает законы ответственности лю...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

162 оценки

5
78%
4
20%
3
2%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 179Хотят прочитать 377

Рецензии

Anastasia_Markova29 июня 2019 г.
Очередное произведение Марии Рольникайте, посвящённое Второй мировой войне. Сложно делиться своим впечатлением из-за того, сколько боли описано в нем. Люди уходили на войну, а их родные ожидали от них весточки, надеялись на лучшее и боялись получить извещение о смерти. Я этого тоже боюсь. Боюсь, что однажды не дозвонюсь до мамы, а брат сообщит эти жуткие вести. Боюсь, что перенесу это очень тяжело. Помню, как мне сообщили, что мой молодой человек парализован, спустя некоторое время, чтобы я смогла закрыть сессию. Я была потерянная и позже тоже было худо, потому что ничем не могла помочь и оставалось только ждать. Но хуже, чем мне, было его родителям.
В произведении описывается история Евгении, когда началась война она была в выпускном классе. Ее дядю забрали на войну и она тоже туда очень хотела, хотела быть нужной и помогать.
Но на войну она попала спустя год, по окончании школы. Ее мать тяжело пережила решение дочери, и ее можно понять, родители не должны хоронить своих детей. Евгения был мед.сестрой, она оказывала помощь во время боевых действий на поле сражений, транспортировала больных в госпиталь по ночам. После одной из таких транспортировок она не вернулась в часть, а попала в плен к немцам, в концлагерь, где она провела больше 2 лет.
Не спорю, что описанное в книге не самое страшное, что творилось в лагерях: их кормили очень мало (жидкая баланда и небольшой кусочек хлеба), им нельзя было болеть и отлынивать от работы: ленивых - били, немощных - убивали, худых - травили газом и сжигали. А когда немцы терпели поражение на поле боя, то надзиратели отыгрывались на пленных: били, заставляли выполнять упражнения (стоять и не двигаться или выполнять разные команды: сидеть, ползать и прочее) или вовсе лишали так называемого ужина.
Женя прошла лагерь и вернулась к маме, после вышла замуж. Но о том, что происходило там, она всегда молчала. Молчала по разным причинам и скорее всего из-за того, что люди не поймут происходившего там. Мать она жалела, и даже в начале войны, в письмах с фронта, писала только положительное, чтобы та не волновалась.
Произведение начинается с того, что она встречает Лиду, ту, с которой была в лагере, ту, которая бежала и за побег которой немцы убили 100 человек, в том числе лучшую подругу Евгении - Марину. Марина очень сильно помогала всем, и Евгения выжила благодаря ей, даже после освобождения искала её, хотя знала, что подруга мертва. Еще в лагере они обсуждали побег: жизнь одной против жизни 100 человек, свобода на несколько часов или на всю жизнь…. Тогда они не пришли к единому мнению, и сейчас эта встреча заставила Евгению вновь все вспомнить, как бы тяжело не дались ей ее воспоминания, и она решает рассказать все мужу.
Книги о войне надо читать, чтобы знать, как все происходило, знать все тяжести войны и не допустить их в дальнейшем.
Единственный минус моего электронного издания - это отсутствие абзацев и переносов строк. Здесь весь текст был сплошной: диалоги, описания, все было сплошным текстом. Тяжело было читать диалоги, можно было запутаться в том, кто и что говорит.
Читать далее
159
2K
Tin-tinka7 июля 2022 г.
Вернувшаяся
Как же вы остались в живых?...
Не знаю. Не убили, вот и осталась
Трогательная повесть, которую сложно читать без слез, хотя в целом это история со счастливым концом и автор лишь немного приоткрывает нам завесу концлагерной жизни, сосредоточившись не на ужасах происходящего, а на силе человеческого духа, на взаимопомощи заключённых. Очень искренне написано, так что веришь каждому слову героини, слова о мужестве и самоотверженности, о смысле жизни, о надежде звучат естественно, человечно, а не плакатно, как иногда бывает в книгах о войне. Видимо то, что писательница сама пережила подобные события или же ее талант писать просто, но проникновенно, делает данную книгу особенной.

Только если бывала недовольна ею, вздыхала: "Женя, будь человеком". А ей почему-то очень хотелось подразнить: "Каким человеком?" Бабушка молчала. "Ты мне все-таки объясни, каким я должна быть человеком?" Но она только повторяла: "Человеком". Женя достала спрятанные под туей пустые консервные банки и пошла за водой. "Женя, будь человеком". А что бабушка сказала бы, узнав, что она послезавтра уходит на фронт?
Вчера пулеметчик, которого она перевязала, пополз обратно. Раненый — обратно к пулемету. Женя, кажется, только теперь поняла, что значит — до последней капли крови защищать каждую пядь земли. Но сами они не говорят об этом. Они совсем обыкновенные. Говорят о другом. Хотя понимают, что их могут убить.
— В крайнем случае, если уж никак не совладать со страхом, надо говорить себе, что это ведь недолго, только пока газ… Слова эти, может, и слишком красивые — гордость, что ли, достоинство. Но есть же все это в человеке, есть! Должно быть. Не кидаться палачам в ноги, не биться в истерике, не умолять.
…Я поняла, увидела, какими страданиями, увечьями, смертями — ведь и после войны все еще умирали от тяжелых ран — какой ценой…Только слово плохое — цена… — она помолчала. — Ведь столько людских жизней отдано за каждый клочок земли, каждого человека, который ходит по этой земле.
Жаль, это не автобиографическая повесть, ведь кажется, что это рассказ от лица реальной Жени, готовившейся отметить мамин день рождения, когда внезапно в жизнь советских людей врывается война. И пусть город молодой девушки далеко от фронта, но все стремительно меняется: дядю провожают на фронт, да и сама Женя готова отправиться воевать, раз нет в их семье ни отца, ни сына. Вот только надо сперва закончить школу и, читая книгу, мы узнаем, как проходит первый военный год, как героиня совмещает учебу и службу в госпитале, надеясь там получить необходимый опыт. Но вот аттестат получен и читатель вместе с Женей отправляется на курсы санинструкторов, а потом и на передовую. Но долго повоевать не удалось - девушка оказывается в заключении, сталкивается со всей безжалостностью системы истребления людей.
Опишет автор и различные работы, которые приходилось выполнять угнанным женщинам, и селекции, жестокость надсмотрщиков и доносы капо. Но найдется место и взаимовыручке, например, когда провинившуюся героиню оставили без хлеба, ее подруги по несчастью поделились с ней, оторвав от своих мизерных порций. Или же, когда заболевшая девушка не могла идти на работу, а отлежаться в бараке более одного дня было нельзя, то ее подруги менялись с ней платьями и местами, чтобы отработать за нее. В книге поднимается сложный вопрос: сбежать из лагеря, обрекая на смерть 100 заложников -признак эгоизма или же любая поступила бы так, появись проблеск свободы? Бунт против поработителей у одних вызывает поддержку, другие считают сбежавшую причиной преждевременной гибели друзей и не могут не осуждать обмен одной, возможно, короткой жизни на 100 других.

Оттого что Лида перемахнула через борт и ее засыпали песком. Что она выехала из карьера. Что здесь, на нарах, вместо Марины — пустота. — …и за это угнали сто человек, за несколько ее часов на свободе. Но Юля не сдавалась: — А если не за несколько часов? Если за целую жизнь? Значит, она тоже не верит, что Марину и тех, остальных, взяли только заложницами. — Все равно. Никто не имеет права спасать себя, если за это погибнут другие. — Аня начала сердиться. Наверно, потому, что все молчат, не поддерживают. — Почему я, мы должны пойти в газовую камеру?! — Потому что Гитлер их придумал. — Но сегодня погнали… Юля перебила: — Тоже поэтому. И еще могут, просто потому, что мы больше им не годимся для работы. —
Единственное, что вызывает у меня вопросы, это финал повествования, где освобожденная девушка едет на крыше поезда домой, в компании таких же бывших заключённых. Удивительно, что ослабевший от голода человек, не получив помощи, не взяв с собой никакой провизии, имеет силы удержаться там. Причем поезд едет несколько дней, во время которых иногда делает остановку у картофельных полей, где голодающие люди судорожно хватают корнеплоды (кто успел) и жарят их на кострах. Мёрзнут на крыше, попадают под проливные дожди, прежде чем добираются до польской станции с реэвакопунктом, где их регистрируют и полевая кухня готова предложить всем горячее питание. И почти сразу героиня попадает домой - автор не упоминает ни о каких фильтрационных лагерях, что также мешает реалистичному восприятию окончания истории и не даёт узнать читателям, какой была процедура возвращения на Родину.
Подводя итог, советую это произведение для тех, кто хочет приобщиться к теме ВОВ, но не готов к слишком трагичным подробностям.

А рассказывать надо. Особенно молодым. Знали бы они, как она сама хочет, чтобы живущие теперь помнили о них, о тех, которых убили. Ведь ничем иным, кроме памяти, их жизнь уже не продлить. Чтобы те, кто родились после войны и рождаются теперь, учились по тогдашним страданиям понимать горе и боль.

Письменные теперь бывали редко, тетрадей уже не хватало. Хорошо, что у завхоза нашли полрулона оберточной бумаги. Сшили из нее тетради. Писать старались убористо, но тогда все сливалось — чернила тоже самодельные, из химических карандашей. Да и закоченевшими пальцами мелко не получалось. Было очень холодно. Топили всего два раза в неделю — в понедельник и четверг. Все, конечно, сидели в пальто и платках.
Зима все еще не уходила. Они нестерпимо мерзли. Больше никакой одежды не выдали, и они работали в одних платьях. Только накидывали на голову и на плечи каждая свой кусок так называемого одеяла, которым накрывались ночью. Но эта куцая рвань совсем не грела, и ветер все равно продувал. Сквозь нее, сквозь платье, даже, казалось, сквозь тело. С голода они ели снег, грызли сосульки и от этого еще больше мерзли. Почти каждый день кто-нибудь падал и больше не поднимался.
И она вдруг шепнула: — Моя бабушка, баба Рина, была еврейка. И отец… Марина, наверно, не расслышала. — Моя бабушка… — Ну и что? — Когда нас сюда привезли, в самый первый день, велели… шаг вперед… — Они всегда с этого начинают. Хорошо сделала, что не вышла. Часто тех, кто шагнул, отправляют прямо в газовую камеру. Иногда в ту, еврейскую половину лагеря. Там еще хуже. Это Женя знала. Теперь уже знала… — И все равно, — Женя зашептала еще тише, — временами мне кажется — может, тем, что не вышла, я как бы отреклась от отца, бабушки. Но ведь мама и вторая бабушка… — Ты не отреклась. И не изменила никому. Это фашизм разделил твоих родителей.
Темнело в глазах. Женя боялась упасть, ткнуться носом в эту гору подметок, носков, каблуков. Да и надзирательница увидит, что она больна… Неожиданно — она как раз подняла белый детский ботиночек и высматривала второй — Женя обратила внимание, что здесь очень много детской обуви! Всюду — детские туфельки, ботиночки! Но детей же в лагере нет! Она смотрела на этот белый ботиночек в руке и боялась… еще боялась понять это. Что целые транспорты, вместе с детьми, загоняют прямо туда. И что это их обувь, тех, кого привозят. Может быть, поэтому Лида не расстроилась, что ее вернули в карьер.
Только крикнул вдогонку: — Вам, наверно, не в штаб надо! Зайдите в тот дом, напротив. Там лейтенант с тремя нашивками за ранения посоветовал Лизелотте пойти на улицу… даже в бумажку заглянул, чтобы прочесть ее длинное название — там в двух пустующих домах размещают и ставят на довольствие бывших узников из числа коренного населения. Лизелотте не поняла, что такое коренное население, довольствие, и Женя, как могла, объяснила. — О, спасибо, хлеб у нас есть — Лизелотте быстро развернула тряпочку и показала лейтенанту те две последние порции хлеба, которые они не съели там, у барака, и взяли с собой. — Это хлеб? — Ему самому стало неловко, и он смущенно пробормотал — Да, да, конечно, хлеб… Конечно.

Читать далее
88
2K
booklover_sveta6 мая 2019 г.
История мужества и надежды
Эта повесть своим отрывистым, рваным повествованием больше похожа на дневник-воспоминание. И так оно и есть. Главная героиня, Женя, вспоминает тот страшный отрезок своей жизни, когда она находилась на фронте, в концентрационном лагере и как добиралась домой, к своим.
По ходу повествования в книге всплывают несколько интересных героинь, которые старались выжить и каждой пришлось сделать свой выбор.
Женя. Когда началась вторая мировая война, девушка решила попасть на фронт. Несколько раз ходила в военкомат, просилась, но получала отказ. До 18-ти лет не берут. Как только получила аттестат об окончании школы, то сразу же побежала собирать вещи. Она сделала свой выбор. Хотела стать нужной и полезной для своей страны.
Зоя и Соня. Предпочли остаться дома, среди своей семьи. Трусость? Страх? Можно ли их осуждать за то, что они не ринулись в бой, как Женя? На примере девочек автор заставляет задуматься о патриотизме. О том, на что готов каждый ради своей страны, ради своей жизни.
Марина. Сбитая лётчица, взятая в плен. Всегда старалась помочь другим девочкам в лагере, была лидером и очень душевным человеком. Не каждый сможет поделиться куском хлеба, когда изо дня в день голодаешь. Не каждый сможет прикрыть собой спину больного товарища. Для девушки было не страшно умереть. Страшно было сломаться, унизиться, показать фашистам, что они взяли над ней верх.
Лида. Та, которая не побоялась рискнуть. Смогла сбежать и выжить. В книге поднимаются вопросы: знала ли она о том, что за её побег расстреляют других сто девушек? А если знала, то сбежала бы? Что это: эгоизм или бунт? И может ли отчаявшийся человек думать о других или жажда жизни затмевает все человеческие чувства?

Знали бы они, как она сама хочет, чтобы теперь помнили о них, о тех, которых убили. Ведь ничем иным, кроме памяти, их жизнь уже не продлить. Чтобы те, кто родились после войны и рождаются теперь, учились по тогдашним страданиям понимать горе и боль. Чтобы то, что называется «выстоять», «остаться человеком», для них было не только словами.
Во время чтения у меня постоянно всплывали вопросы: «а что бы я?», «а как бы я?», «смогла ли?». Автор не навязывает свою точку зрения примером главной героини. Она просто рассказывает, показывает разные стороны, а читатель уже сам задумывается. И сложно судить о своих поступках, пока не столкнёшься с таким. Об этом можно только рассуждать, но никто не знает, как поведёт себя в важный момент: пойдёт ли вперёд, будет бороться или забьётся в угол, опустит руки.
Голод, смерть, тяжёлый труд, газовые камеры, избиение - то были кошмары главной героини после войны. От них она просыпалась в ночи, не могла уснуть, до утра смотря в потолок. Жене мерещились пережитые ужасы, люди, которых она повстречала, слова, которые они сказали друг другу... Что до моих кошмаров... Да они очень похожи. Боюсь проснуться и не увидеть мирного неба над головой. Получить «карточку» на родных и близких. Боюсь войны, страданий, боли. Того, что люди могут быть такими озлобленными и жестокими, убивая себе подобных, стреляя в маленьких детей и беззащитных женщин. Страшно.

— Одного только, наверно, никогда не пойму: что же такое звериное может быть в человеке? Ведь все они — эти эсэсовцы, конвоиры, надзирательницы и, наверно, даже те, которые открывают кран с газом, — на вид тоже вроде люди. Сними с них эсэсовскую форму — и не отличишь от других людей. Как же они могли поддаться внушению, что одни люди лучше других? А как упиваются возможностью издеваться, убивать. Что это: доведенное фашизмом до патологии утверждение, — только властвовать, верховодить? Или порожденное тем же фашизмом: сам не будешь убивать — тебя убьют?
— Не знаю.
— Наверно, и после нас, когда их разобьют, это будет так же непонятно.
Читать далее
82
10,1K

Все рецензии

Цитаты

Anastasia_Markova29 июня 2019 г.
...кому же, если не тем, кто пережил, рассказывать об этом? А рассказывать надо. Особенно молодым. Знали бы они, как она сама хочет, чтобы живущие теперь помнили о них, о тех, которых убили. Ведь ничем иным, кроме памяти, их жизнь уже не продлить. Чтобы те, кто родились после войны и рождаются теперь, учились по тогдашним страданиям понимать горе и боль. Чтобы то, что называется "выстоять", "остаться человеком", для них было не только словами.
17
1,7K
Anastasia_Markova29 июня 2019 г.
Она не любит "фантазий". "Пусть будет как есть, а не как хочется".
17
353
Anastasia_Markova29 июня 2019 г.
Иногда воспоминания — устало заговорила Лида, — или, как Виктор, мой муж, их называет — "твои мысли", врываются в самое неподходящее время. В гостях, когда всем весело, вдруг вспоминаю лагерь. Или когда вижу, как выбрасывают хлеб… А особенно на юге. Там, в теплом море, вспоминаю ту студеную купель. И не объяснишь никому, почему не люблю купаться… В приемной снова стало очень тихо. — А на днях… Везу роженицу. Воды еще дома отошли, схватки каждые четыре-пять минут, волнуюсь, только бы довезти, и вижу — идет по улице одноногий старик. И сквозь все волнения, сквозь вскрики роженицы полезло в голову: потому сейчас ребенок может появиться на свет, что они, кого сегодня называем ветеранами, отстояли ее — и теперешнюю, и будущую жизнь…
Читать далее
17
392