Рассказы
Katalonskaya
- 24 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Видимо послевоенные годы описываются, судя по тому, что младший брат, будучи уже седым стариком на момент встречи со старшим братом, в 1933г был ещё мужиком в расцвете сил.
По мнению младшего старший брат погиб в предыдущую войну (ранее 1920г), вероятно речь про гражданскую войну.
Мне интересно, что должно было произойти, чтобы человек не искал встречи со своими родными десятилетия, до глубокой старости?
И почему старший брат решился перед смертью встретиться с младшим братом инкогнито, не представившись открыто?
Не стыковка какая-то, ведь старший брат пришёл в дом и прямо искал встречи с младшим братом в его доме.
Описывается обморок у пастуха, который долго пролежал без сознания. Обмороки, вызванные голодом и физическим истощением, как правило являются краткими (несколько секунд), человек быстро приходит в себя. Этого явно не могло хватить чтобы коровы за время обморока обожрались клевера.
Описывается также случай массовой тимпании (вздутие рубца) у коров после бесконтрольного поедания клевера. При тимпании применяют или специальные препараты или народные средства, после этого коров необходимо заставить двигаться, но не в таком темпе, при котором можно вусмерть загнать коня.
Только зачем все это упоминается в рассказе? Не понятно мне. Может он про голод хотел рассказать читателям (вот как плохо жилось при советах, голодали люди)? А может про чрезмерно суровые советские законы (коня загнал на ровном месте и тебя чуть не расстреляли, чудом остался жив)? А может про то что не положено было простому смертному иметь собственного коня (что за дурость по современным понятиям)? Я не знаком подробно с творчеством автора, но очень уж похоже на антисоветскую пропаганду.

Стариковское дело - спокойно думать о смерти. И тогда-то и открывается человеку вся сокрытая, изумительная, вечная красота Жизни. Кто-то хочет, чтобы человек напоследок с болью насытился ею. И ушел.

– У тебя болит, што ль, чего?
– Душа. Немного. Жалко… не нажился, не устал. Не готов, так сказать.
– Хэх!.. Да разве ж когда наживесся? Кому охота в ее, матушку, ложиться.
– Есть же самоубийцы…
– Это хворые. Бывает: надорвется человек, с виду вроде ничего ишо, а снутри не жилец. Пристал.
– И не додумал чего-то… А сам понимаю, глупо: что отпущено было, давно все додумал. – Городской помолчал. – Жалко покоя вот этого… Суетился много. Но место надо уступать.

Хорошо! Господи, как хорошо!.. Редко бывает человеку хорошо, чтобы он знал, вот – хорошо. Это когда нам плохо, мы думаем: «А где-то кому-то хорошо». А когда нам хорошо, мы не думаем: «А где-то кому-то плохо». Хорошо нам, и все.