Мастера русской сатиры XIX века

Михаил Евграфович - мой авточитаемый автор русской классики. Не могу без него обойтись: в школе мне не дали дочитать "Историю одного города" - но я догнала во взрослом возрасте. Ну а с "Господ Головлевых" - началась уже настоящая любовь... И если "Пошехонская старина" - была не очень похожа по авторскому почерку: просто милая и пушистая летопись одной семьи (со всеми крепостными), то "...идиллия"... В общем, двум товарищам приказано - годить, благонамеренно... Чтооооо??? Что они делают??? Пребывала я в шоке и непонятках целую главу, а потом - неожиданно втянулась. Такие дела тут: 70е годы 19го века, основные войны и реформы отгремели, и стране и народу требуется немного передышка. В том числе и от таких деятельных и кипучих товарищей, как рассказчик и его товарищ Глумов. Они бы и готовы революции наводить и лозунги выкрикивать - но их наставляют на путь благонамеренности. Сложен он для таких деятельных натур - но они очень стараются) Вот оно - остро заточенное (и немного приправленное ядиком) перо Салтыкова-Щедрина. Сатира тут - на сатире и сатирой погоняет. С небольшими вкраплениями абсурда - вроде мужика, проезжающего на трубе или изобретателя курицы (летать он хочет научить)) - но на общем фоне они смотрятся блесточками. Тут - ни в чем нельзя быть уверенным, каждое слово и событие может оказаться сатирой и аллюзией. А может - и не оказаться. Товарищи, разрываемые жаждой деятельности, но - годящие - рассекают по разным злачныи местам Петербурга и знакомятся с примечательными людьми: вроде Балалайкина, которому устраивают двоеженство (а Глумов "поступает на содержание к содержанке"). Одни фамилии тут - уже отдельный вид искусства: Очищенный, Редедя... А уж личности, за ними стоящие! Особенно меня поразил этот самый Редедя - полководец, которому выказывают почести как "русскому Гарибальди", который навел порядки у зулусов и отправлялся по зову в Каир. Ну а потом товарищи срываются из Петербурга и устремляются по стране - даже в родное имение рассказчика попадают... Это - такая абсолютная карусель или бальный зал. Товарищи попадают в шумные компании, знакомятся с новыми людьми, перемещаются или рефлексируют. Поначалу это кажется дикой какофонией и просто бредом, но стоит сделать над собой усилие - и получаешь калейдоскоп. Где в каждый поворот складывается новая фигура, которую очень интересно рассматривать и разгадывать. Как, например, изящно завуалирован явный публичный дом, как в "Яме" Куприна, но здесь это - "учебное заведение для девиц, только без древних языков". Ну а когда появляются русские города (или аллюзии на них): совершенно разорившаяся и погибающая Корчева, где герои боятся, что, просто варя курицу, устроят революцию. И в противовес Кашин, где занялись виноградным делом. И описание этого дело - сродни шахматному турниру в Васюках из "Двенадцати стульев": буквально все города и веси переймут опыт Кашина и подымутся... Как же я балдею от стиля автора! Он невероятно передает этот ритм - то лихорадочная беготня, то "благонамеренные" прожекты, то меланхоличная рефлексия. Просто влюбилась я в писание барина Пошехонского - это было такая напевная летопись в стиле "...города" - только гуслей не хватало. Здесь он, конечно, играет и глумится: то прорывается "великосветский стиль" с -с, то народное просторечье, то сатирическая шутейка. Но попадаются такие брильянты стиля - аж сердце заходится

Пыль стояла столбом, окрашенная радужным светом полыхающего на фоне востока

А какие описания Петербурга - особенно меня покорила Нарвская застава, которая в то время была практически пригородом. Хочу предупредить. Многие задавались вопросом: почему такой низкий рейтинг и оценки? (ну и - что здесь творится?! - тоже)). Это - такой немного лихорадочный роман, который вырос из статьи, набросанной за два вечера. Поэтому для добивки романной формы будет тут - всякое: и фельетон "О ретивом чиновнике", и сказка в стиле автора, и описание жизни человека, полностью уложившееся в то, сколько он куда тратил за свою жизнь. И даже - суд над пискарями: с ними, понимаешь, договорились - а они в уху идти не хотят! Но в какой-то момент автор напрямую обращается к сострадательному читателю, просит его строго не судить и напоминает, что половина успеха чтения зависит и от читателя. Есть в этом доля лукавства - но и определенная дерзость, заслуживающая уважения. Присоединюсь и я. Легко с книгой не будет - она будет лукавить, кружить, галдеть в оба уха разными голосами, сдергивать с места и устремляться неведомо куда... Ничему не удивляйтесь, ничему не верьте, слушайте внимательно - но держите фигу в кармане. И читательское счастье - возможно. Салтыков-Щедрин - определенно нетривиальный автор, достойный читательского внимания. И как бы он не кружил и не путал - относится к своему читателю он бережно и предупредительно.

Казалось бы, в первую очередь следовало благодарить маму Салтыкова-Щедрина, которая умудрилась воспроизвести на свет столь неординарную личность, единственную в своем роде. Михаил Евграфович не имеет аналогов даже среди зубров русской литературы, но, с другой стороны, а кто имеет? Подобная форма мышления нашла воплощение веком ранее в "Горе от ума", в части чеховских рассказов, но, используя те же самые инструменты, и Грибоедов, и Чехов в итоге пришли к гораздо более откровенной морализации. Не пришел к ней Достоевский, намного глубже исследовавший человеческие взаимоотношения, чья сила проникновения вполне сравнима с салтыковской, но в итоге сопоставлять темы русского духа в "Современной идиллии" с теми же "Братьями Карамазовыми" довольно смешно. Менталитет нации получил настолько разное выражение у Достоевского и Салтыкова-Щедрина, что оно и понятно - почему они непригодны для сравнения. А ведь по силе объективного изображения Михаил Евграфович на голову выше в этом самом вопросе даже самого Достоевского. И пусть Федор Михайлович долго и интересно пытался определить русский дух, путем сложных методов и терзаний - в итоге он у него не получился оптимальным. Именно способ(только способ) рисовки этого самого менталитета максимально совпал с главной его характеристикой - русский человек по традиции (а что самое главное - по православным канонам) не имеет права не страдать. Что касается Салтыкова-Щедрина, то этот человек на общероссийский рынок страдальцев не прошел по слишком многим параметрам, а основное - сам этого никогда не желал. В отличии от Достоевского. Ни складом характера, ни элементами биографии. Где-то в этом скрывается ответ на вопрос - почему "Современная идиллия", а также другие труды Салтыкова-Щедрина настолько меньше являются воплощением русского духа, чем аналогичное у Достоевского, а тем более - Льва Толстого.

Излюбленная форма автора, сказочно-сатирическая, нашла воплощение в любых трудах Михаила Евграфовича и хотя "Современная идиллия" не выглядит юмористической, но на деле таковой является. Как вообще на Руси относились к насмешникам? Судя по тому, что откровенные тролли того времени или не выживали из-за цензуры, или не выдерживали литературной конкуренции - их в чистом виде мы в большем объеме видим уже гораздо ближе к веку двадцатому. Бесшабашный стеб временами вылезал на свет божий и у Пушкина, и у Лермонтова, но не являлся главенствующим, был прикрыт темой гражданственности и что самое главное - любимцам все прощалось. Парадоксально, но государственная служба смогла должным образом сказаться на Салтыкове-Щедрине как литераторе, придав ему какую-то направленность, навязав основной сюжет. Налицо (крайняя редкость) польза русского чиновника. Если привести грубый пример, то такое положение автора сравнимо с тем, как если бы он потерял ногу, то получил возможность стать одним из победителей специальной олимпиады для инвалидов. Михаил Евграфович - новый русский в хорошем понимании этого слова. Без малинового пиджака и пачки кредиток.

Вообще, манера и способ восприятия у автора больше напоминает какой-то вольтеровский подход (столь нелюбимый Достоевским и столь почитаемый Пушкиным). Европейская эпоха просвещения, время не в меру образованных и глумливых людей, получивших должную степень свободы для упражнений ума и занятий физиологическим непотребством. В России данный период неизменно связан с предреволюционным временем, оставившим след в литературе многочисленными трудами декаданса. Впрочем, подобные вехи истории неизменно заканчивались революцией. Вернее даже не так, а именно вооруженный коллапс делал возможным сохранить в истории те или иные имена. Не будь французской революции, мы бы, например, не наблюдали в настоящее время наличия многочисленных кафе под названием "Жан-Жак Руссо", ибо вряд ли бы об этом самом Руссо кто-нибудь сейчас помнил. То есть, веселые насмешники есть и были во все времена (в реале же это часто мрачноватые, если не трагические люди), но раскручивает их исключительное какое-то глобальное апокалиптическое событие. Тем ценнее кажется и гораздо более бережное отношение предполагает наличие подобных Салтыкову-Щедрину людей, которым довелось родиться намного раньше Федора Сологуба или Михаила Арцыбашева.

"Современная идиллия" прекрасна в своей завораживающей форме, очень проста в чтении, единственный недостаток (или достоинство - это как посмотреть), которым, впрочем, страдают многие поздние произведения авторов - ее близость читателю определяется наличием солидного житейского опыта. Никто в такой ясной, четкой и интересной манере о русском быте, определяющем повседневность страны, никогда не писал. Кому-то мешал излишний трагизм, кому-то тяжкие нравоучения, а кому-то просто из-за границы в своей всепоглощающей лени проблемы России были далеки. С тех пор ничего не изменилось - создают либо низкопошибную чернуху, либо вычурную хрень, подразумевающую, что автор сидит где-то в Европе и мнит себя совестью народа, основная масса же идет легкой дорогой фэнтезийной детективщины, которая, как это ни грустно, отображает истинные насущные проблемы нации. Но может быть, назло истории и традициям, появится новый Салтыков-Щедрин, родится где-то в запыленном российском селе. О, гладите, уже набежали. В новинках висят. Бороды-то, бороды где? Есть? При чем здесь бороды. Мозги не соответствуют.

Что то как то мне вообще не зашло... Вроде бы и особо плохих впечатлений не осталось, но вот не попало в меня.

Сюжет максимально абсурдный, но повесть и была заявлена как абсурдистская сатира. Петербург. Цирюльник Иван Яковлевич обнаруживает в свежеиспечённом хлебе нос одного из своих клиентов — майора Ковалёва. В свою очередь Ковалёв просыпается и обнаруживает вместо носа совершенно гладкое место. Ну а дальше пошло-поехало - майор ищет нос, хочет заявить в полицию. А нос сам уже стал чиновником, и добраться до него не так то просто. В принципе и всё. Завершает Гоголь повесть размышлением о том, что подобные нелепости, хотя и редко, но всё же случаются на свете, оставляя нас наедине с абсурдом петербургской действительности.

"Нос" Николая Гоголя - очень запоминающееся история. Вы явно не забудете о похождениях части тела отдельно от самого тела. В ней классно показан быт как простых людей, так и чиновников. Автор как всегда мастерски передаёт дух эпохи. Но в то же время, главному герою никак не сопереживаешь, стиль написания рваный, атмосфера угнетающая. Это гротеск, но его много. В контексте изучения литературы XIX века - конечно, да. Но для читательского удовольствия мне больше по душе "Вечера" и "Миргород".