Лермонтов – мятежный бунтарь или жертва эпохи?
Изучать творчество великих писателей целесообразно в параллели с изучением их биографий. Этот труд принадлежит Павлу Висковатову (1842-1905), который был современником эпохи поэта. Он изучал его биографию по крупицам много лет, собирая разные сведения, разговаривая с людьми, знавшими Михаила Лермонтова лично. Он исколесил всю страну и даже Западную Европу, стремясь найти недостающие звенья, которые открыли бы читателям и современности, и будущего какие-то важные детали, способные пролить свет на то, почему же личность великого поэта была такая противоречивая и почему злой рок навис над ним так, что избежать фатума было невозможно.
Висковатов начинает свое повествование с описания двух родов, из которых происходил Михаил Юрьевич Лермонтов. Его бабушка, Елизавета Алексеевна Арсеньева, происходила из старинного дворянского рода Столыпиных. Решительная, жесткая, прямолинейная. Как пишет Висковатов, мать «страшно любила» свою единственную дочь, и эта «беззаветная привязанность» вызвала охлаждение отношений к мужу, который впоследствии изменил ей с соседкой-помещицей. После того, как измена открылась, дед будущего писателя, Михаил Арсеньев умер при странных обстоятельствах (он принял смертельный яд и ушел мгновенно).
Арсеньевы состояли в приятельских отношениях с семьей Лермонтовых, и однажды дочь Елизаветы Алексеевны, Мария Михайловна, познакомилась с Юрием Лермонтовым. Мать не одобрила выбор дочери с самого начала. Род Лермонтовых в свете в тот период считался очень захудалым. По сравнению с состоянием вдовы Арсеньевой, финансовые дела Лермонтовых были весьма и весьма скромны. Род отца будущего писателя происходил из древнего шотландского рода Лермонтов. Переехав в Россию, его потомки переделали фамилию на русский лад и стали Лермонтовыми.
Молодая Мария Михайловна очень быстро угасла от чахотки. Все время ее недолгой семейной жизни она была свидетелей распрей между собственной матерью и мужем. Побеждала всегда мать, а Юрий Петрович, имевший мягкую, но вспыльчивую и тревожную натуру, всегда выходил из этих конфликтов подавленным.
Поэтому неудивительно, что именно бабушка и стала опекуном своего внука после скоропостижной кончины своей единственной дочери от чахотки. Будущему поэту тогда не исполнилось еще и трех. А его мать чуть-чуть не дожила до 22 лет.
Тогда никто не знал ни о психологии, ни о последствиях детских травм. Но сейчас мы точно можем сказать, что все вышеописанное, и последовавшее за этим дальнейшее отчуждение отца от сына не могло не отразиться на Мишеле (как его на французский манер звала бабушка).
Бабушка никогда не отпускала внука от себя. Она всегда ездила с ним. И если он учился в Университетском пансионе в Москве, а затем и в самом университете, то она снимала квартиру неподалеку, чтобы иметь любимого внука в поле своего зрения.
Лермонтов рос задумчивым, угрюмым, в нем рано начинает проявляться презрение к обыденности. Он был глубоко одинокий человек. Помимо лирики и «Героя нашего времени» он оставил нам множество картин, акварелей и карандашных рисунков. Да, Лермонтов был и художником, причем весьма талантливым. В музее Пятигорска некоторые из его изобразительных работ можно увидеть воочию.
В университете и пансионе он ни с кем так и не сошелся близко. Он мог съязвить, сострить, ответить резко. В нем с одной стороны проявлялась отчужденность, а с другой – непреодолимая жажда найти родную душу, которая будет его понимать.
Даже когда поэту минуло 16 лет и срок воспитания его бабушкой подошел к концу, и он сам был волен решить, с кем и где дальше жить, Елизавета Алексеевна смогла и тут нажать на нежные струны души внука, сославшись на свою старость (нужно сказать, она не так уж была и стара, в то время ей было около 57 лет) и чувство благодарности. Отец Михаила под давлением тещи сдался, и внук продолжил жить с бабушкой.
Оставив университет в 1832 году и попав под влияние своих петербургских родственников, Лермонтов поступает в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Для него последующие два года будут одними из самых тяжелых. Военная стезя не была его предназначением, а в сочетании с непростым характером это время дает толчок к развитию в его натуре всяческих несовершенств и пороков.
Смерть Пушкина очень повлияла на Лермонтова. За свое стихотворение «Смерть поэта» он был сослан на Кавказ. И это время не проходит даром. Окончательно редактируются поэмы «Мцыри» и «Демон».
После первой дуэли поэта вновь ссылают на Кавказ, но на этот раз он должен быть задействован как юнкер во всех военных операциях.
Лермонтов мечтает выйти в отставку, он уже начинает понимать свое писательское предназначение, он тяготится службой. Но император и тайная полиция не отпускают его. Вторая дуэль с майором Мартыновым становится последней и смертельной…
Можно долго говорить о биографических подробностях жизни поэта, уделить внимание «женскому вопросу» в его жизни, различным компрометирующим письмам, светским интригам. Но на мой взгляд, суть трагедии Лермонтова в том, что он, рано осознав всю пустоту тогдашней светской жизни, не смог найти в себе сил жить в этой действительности, менять ее, меняться самому. Его слишком тонкая натура сломалась.
А когда наша душа изранена, в нашем поле начинают создаваться различные роковые ситуации, выйти из которых подчас не представляется возможным. И тогда человек сам начинает дразнить свою судьбу, идет наперекор здравому смыслу, заигрывает со смертью…
В заключение хочу привести одно из самых проникновенных и очень философских стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова – «Дума». Прочитайте его медленно, несколько раз, вдумываясь в каждое слово. И тогда вы осознаете, как пророчески он заглянул в будущее, и как действительно могут опускаться руки от бессилия, когда ты понимаешь, что можно «толпой угрюмою и скоро позабытой» пройти над миром без шума и следа…
«Дума». Михаил Лермонтов
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
1838 г.
~Julietta Vizer
7/07/2025
3 понравилось
