Воспоминания дипломата. Записки 1938-1947

Очень интересно, прям очень. Уже в названии книги фигурируют года, о которых пойдёт речь. Много сказано о войне, о пред-и послевоенном времени, но здесь автор предлагает свой взгляд не только на главные события, будь то Мюнхенский сговор или договор Молотова-Риббентропа, но и расскажет о том, что творилось на Ближнем Востоке и в Турции, а также приоткроет тайну закулисья переговоров с США после войны. Много внимания здесь уделено Балканам.

Мне, прежде всего, интересна данная книга не столь фактологией, точными датами, сколько взглядом из того времени. Вот, так, например, я узнаю здесь, что Кемаль Ататюрк, не смотря на свою политику по отношению к малым народностям Турции, всё-таки весьма положительно выглядел в глазах советского руководства. По крайней мере, «Известия» его нахваливали.

Не менее интересно было почитать, как развивались советские отношения с такими странами как Иран, Афганистан и Египет. Не смотря на то, что там правили короли и шахи – чуждые пролетарскому государству элементы, договариваться удавалось и с ними. Автор несколько смущённо (и это искренне) рассказывает о том, что приходилось участвовать на празднествах, посвящённых, например, свадьбе шаха, получал он приглашения поохотиться вместе от египетского короля. В каждом таком предложении, на первый взгляд, кажущемся совершенно безобидным и как бы дружественном, могла таиться ловушка, которая потом будет нужным оппоненту образом представлена в СМИ.

В очередной раз я прочитала про «дьявольский пакт», в котором дьявольского-то ничего и нет. Англия и Франция не приняли предложения СССР, продолжая, как автор выразился «мюнхенскую линию», пришлось принять предложение Германии. Зато здесь же я узнала и о другом договоре – с Югославией. Так как прежде мне не попадалось такой информации, я прочитала с интересом, ведь Югославия также не была тогда социалистической, а отношения, как-никак с ней выстроить получилось. Тут ещё позабавило то, что на переговорах с Сталин и сербский посол общались без перевода.

Ещё не могу не отметить рассказ  Новикова о посещении  им столицы нацистской Германии. Советские дипломаты всё надеялись увидеть там если не оппозицию, то хотя бы сомнения в настоящем курсе. Но… они не поняли настроений немцев.

Очень мрачный эпизод произошёл в Болгарии, уже после объявления Германией войны СССР. Советское посольство в Софии было закрыто после неудачных попыток отговорить болгарское руководство от содействия Гитлеру, а уже после этого последовал другой недружественный шаг со стороны братьев-славян - здание посольства было варварски разграблено. Лишь после 1943 года (как я поняла из рассказа автора) болгары стали задумываться над своей участью в случае если Гитлер одержит победу.

Не менее мерзко поступили поляки. Под прикрытием благотворительности на территории Советского Сюза работали соответствующие организации, которые, как выяснилось, занимались ни чем иным как шпионажем.

Не менее интересен рассказ о египетском короле Фаруке, который восхвалял сначала Гитлера, а потом, когда курс сменился, пел оды Красной Армии. Новиков рассказывает, что он почувствовал, смотря на его лицедейство. Забавно также, как непрекрыто Англия выбирала, кого же посадить на греческий трон и у неё даже был ряд запасных кандидатов, то есть, план В и план С на случай, если что-то пойдёт не так.

Самой интересной частью для меня был рассказ о поездке Новикова в США уже после войны. Автор побывал в Детройте – столице не только автомобильной промышленности, но и американского фашизма. И там не обошлось без провокаций. Хотя, на удивление, приглашающая сторона всё-таки вырулила ситуацию достойно. Однако, слово «достойно» никак нельзя применить к поведению нового президента Трумэна, который-таки решил по-своему унизить советских дипломатов. Не буду раскрывать тайны, что произошло и как выкрутился Новиков, на случай, если кто-то захочет прочитать книгу самостоятельно.

Подводя итог, ещё раз скажу, книга очень хорошая. Написано добротно, много личных ощущений, много информации, о которой вы, быть может ни от кого прежде не слышали. Видно, что на хитрости и уловки советским дипломатам приходилось идти вынужденно, по большей части они вели переговоры искренне, но и знали, на что не стоит соглашаться, так как нередко встречали лицемерие и коварство, замаскированные под дружеские предложения.

Для полноты представления об описываемом периоде в политике книга стоит прочтения.

Из мемуаров Николая Васильевича отчетливо видно, что марионеточное государство, позднее приобретшее известность как СССР, не задумывалось в качестве долгоиграющего проекта. До самого начала 1938 года за образование граждан отвечали институты красной профессуры. Лишь с января 1938 года обычным вузам дали право преподавать различные дисциплины без обязательного и очевидного контроля со стороны «марксистов-ленинистов». Наркомат иностранных дел не должен был пасти задних в «великом» деле поддержания славы СССР исключительно как государства-proletarius. Потому и набирали в наркомат людей непонятных, зачастую совсем не понимающих своих задач. Недаром Новиков рвался оттуда еще с тех времен, когда наркомом был Литвинов. Но он все-равно был зачислен на должность ответственного консультанта Первого Восточного отдела НКИД и переводил с французского ноты турецкого посольства. Интересное в книге начинается с момента появления на сцене товарища Молотова, сменившего, или подсидевшего Литвинова. Псевдо-государство, которое не имело даже своего гимна, а распевало «Интернационал», играло в большую политику на страницах газеты «Правда», а на самом деле большая часть политики сводилась к транспортировке турецкого министра на эсминце через Черное море. Причем сделано это было после того, как Турция отказалась гарантировать не пропуск через Босфор военных кораблей противников СССР в случае войны, а также отказалась заключать пакт о взаимопомощи. Вообще, складывается такое впечатление, что война была нужна СССР в конце 30х годов для того, чтобы привлечь к себе внимание и добиться международного признания. Увы, никто, кроме бедолаги Адольфа не захотел подписать пакт с Молотовым. Более того, в разгар советско-финской войны СССР исключили из Лиги наций. Интересно читать о том, чем занимались будущие союзники СССР накануне второй мировой. Вдвойне интересно, что об этом пишет сотрудник наркомата иностранных дел. «Английский и французский генеральные штабы лихорадочно составляли планы нападения на Советский Союз с севера и с юга. Так, Англия готовила к отправке в Финляндию стотысячную армию, а Франция – пятидесятитысячный экспедиционный корпус. Одновременно в подмандатных Франции Сирии и Ливане сколачивалась так называемая «ближневосточная армия» под командованием генерала Вейгана, в задачу которой входила агрессия против советского Закавказья. Численность этой армии, по данным западной прессы, достигала 200–300 тысяч человек.» Ах, да – бомбить Закавказье англосаксы планировали как раз через воздушное пространство Турции. В ответ Молотов подготовил удар, способный поразить империалистов в самое сердце: приказал начать пропагандистскую работу в прессе, по радио, в сети партийного просвещения. Правда, видимо убоявшись своей смелости «Молотов поставил нам лишь одно ограничение: выступать в прессе и по радио под псевдонимами – предосторожность отнюдь не лишняя. Она позволяла предотвращать нежелательные спекуляции иностранных дипломатов и журналистов, если бы им вздумалось изображать наши выступления как официальные, каковыми они в действительности не были.» Смешно читать пропагандистские выкрики о «великой» победе СССР, подразумевающей присоединение Бессарабии. С января 1918 года была оккупирована эта часть России и больше двадцати лет большевики даже не вспоминали о своих территориях и братьях. Старались не дышать и соблюдали протокол, подписанный в славном городе Парижу от 28 октября 1920. А потом (наверно будущие союзники разрешили) вдруг «…части Красной Армии и пограничных войск перешли советско-румынскую демаркационную линию на всем протяжении Бессарабии и северной части Буковины.» Все это пахнет известной современной «весной»… А дальше, начинаются «косяки» товарища Молотова. Намеренные, или по тупости – знает не только лишь каждый. Пограничная линия, особенно на участке Северной Буковины, не была определена! «На границе повседневно возникали серьезные ее нарушения румынскими пограничниками.» Не была определена и граница в дельте Дуная. Право осуществлять контроль за судоходством по Дунаю осталось практически за Румынией. На конференцию в Вене, где собирались все придунайские государства сентябре 1939 года СССР не был допущен. Зато, там была и Италия, и Германия. «Инициатором ее была Германия, пригласившая помимо придунайских государств и Италию, но «позабывшая» о том, что к числу придунайских государств принадлежит и Советский Союз.» Молотов ограничивался дежурным «Протестую!» Еще Молотов успел подписать пакт о взаимопомощи с Югославией. Ровно накануне нападения на нее гитлеровских войск. «Выходит, что в тот самый момент, как мы, приятно взволнованные участники банкета, покидали кабинет Молотова, германская военная машина уже обрушилась на мирный югославский народ и на отбивающийся от итальянских агрессоров греческий народ!» В это период, благодаря дневнику Новикова, отчетливо прослеживаются нарастающие противоречия между Сталиным и Молотовым. В честь югославов Молотов устроил прием. Именно в те часы, когда немцы вторгались в страну. Наркомат иностранных дел еще какое-то время с момента начала войны ухитрялся обманывать людей бравурными сообщениями в газете «Правда». Рассчитано это было в первую очередь на иностранцев. «Духом оптимизма была проникнута и первая сводка Главного Командования Красной Армии о положении на фронтах по состоянию на десять часов вечера 22 июня. «С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями».» Кинув в массы лозунг «все на защиту Родины», Молотов не замедлил отправить в ополчение на фронт почти всех сотрудников. Кроме Новикова. Наверное, это была его месть за нежелание Николая Васильевича оставаться на службе в наркомате. Принцип прост: сперва ломаем, потом строим. «Нужно заново организовать отдел, а кому же его организовать, как не заведующему? Бросьте ваши благоглупости, засучите рукава и работайте. Пока – один за всех. Потом кого-нибудь подберем вам в помощь.» Война оказалась золотым дном для МИД. Договора начали заключаться с разными странами (например, с Чехословакией и Польшей). К соглашению с Польшей даже был приложен Протокол о предоставлении Советским правительством амнистии всем польским гражданам, интернированным в 1939 году после похода Красной Армии на земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Война есть война, а деньги есть деньги. СССР выделил заем в 100 млн рублей для польского воинства. Помимо этого, Молотов позволил при посольстве Польши создать особый институт. «Помимо этого посольством был еще создан и институт так называемых «доверенных лиц», число которых перевалило за 400 человек, причем каждое «доверенное лицо» также обзаводилось собственным служебным аппаратом. Организуя благотворительную помощь, польское посольство в то же время прибегло – через широко разветвленную сеть своих «делегатур» – к разведывательной деятельности.» Вообще же, чем только не занимался наркомат иностранных дел. Даже разрешение на производство оружия почему-то у Молотова испрашивали. «Речь шла о том, что красноярские руководители никак не возьмут в толк, почему Государственный Комитет Обороны предложил им прекратить налаженное в крае производство минометов. Выслушав соображения собеседника, Молотов с шутливым отчаянием воскликнул: – Да поймите же, наконец, дорогие товарищи! Нам просто некуда девать минометы. Некуда, представляете? Армия и склады перенасыщены ими. А что касается производственных мощностей, то применение для них найдется. Указания дадим позже. Этими вескими аргументами вопрос был исчерпан. Молотов повесил трубку и, обращаясь ко мне, сказал: – Да, сейчас не сорок первый год. И даже не сорок второй. Теперь вооружение любых видов для нас не дефицит. Есть чем бить фрицев.» Отдельно стоит сказать о назначении в МИД заместителем наркома видного украинского драматурга Александра Евдокимовича Корнейчука. Его жена писательница Ванда Василевская активно работала в Союзе польских патриотов. Как ни пытался Новиков облагородить это «чудное» выдвижение автора дешевых пропагандистских пьес, у него ничего не вышло. Хотя, он прямо упомянул о далеко идущей цели этого назначения. «С этой точки зрения статус Корнейчука, не обладавшего необходимой специальной подготовкой, можно было рассматривать как своего рода стажировку, с тем чтобы в будущем, накопив некоторый опыт, он мог бы занять в правительстве УССР пост наркома иностранных дел, что впоследствии и было осуществлено.» И еще «miracle» - едва был назначен Корнейчук, как «загремело» дело о захоронениях в Катыньском лесу. Можно себе представить, как решал эту проблему Корнейчук. Кстати, «делая вид, что он принял фашистскую фальшивку за истину, министр национальной обороны генерал Соснковский обратился 17 апреля параллельно с гитлеровским министром иностранных дел Риббентропом в Международный Красный Крест с просьбой «расследовать» Катыньские события.» Вот вам и международное право… В 1943 году Новиков был назначен послом в Египет. С другими сотрудниками была такая напряженка, что в МИД приходили телеграммы от желающих там работать следующего содержания: ««Москва. Наркоминдел. Посланнику Египте Новикову. Приспособлен работать жарком климате. Одинокий. Телеграфьте вызов Каттакурган, Самаркандской области, до востребования». В Египте, где скучковались правительства в изгнании из многих стран, чего только не насмотрелся Новиков. Он даже видел вечеринки, где за деньги продавались буклеты, в которых Сталинградская битва преподносилась как увлекательный кинофильм… Там же встретился он с представителями правительств Сирии и Ливана, которые хотели, чтобы СССР подписал акты о их признании. «До войны Сирия, как и Ливан, являлась подмандатной территорией Франции, иначе говоря, слегка завуалированной колонией. В июне 1941 года английские войска при содействии частей «Свободной Франции» разгромили вишистские вооруженные силы и оккупировали Сирию и Ливан. Даже после того, как осенью 1941 года Сирия и Ливан были провозглашены суверенными республиками, реальные бразды правления в обеих странах держал в своих руках командующий британскими оккупационными войсками, власть которого пытался оспаривать представитель де Голля. В городах Сирии и Ливана стояли гарнизоны бывшей армии Вейгана, наскоро перекрашенные в войска «Свободной Франции» и продолжавшие оставаться угрозой для независимости этих стран.» И поехал Новиков в псевдо-тайную поездку. Псевдо потому, что «знало о моей поездке и английское посольство: ведь это через него я получал разрешение английских военных властей на проезд через Палестину.» Договора о признании, с удовольствием, или равнодушием заверенные Молотовым, наряду с признанием независимости Сирии и Ливана, признавали «отказ Советского Союза от привилегий царской России». Вопрос о капитуляциях и прочих привилегиях царской России волновал наших новоявленных арабских братьев гораздо больше самого признания… Потом Николай Васильевич и в США работал, и при ООН участвовал в работе международных юридических комиссий; и участвовал в подготовке нюрнбергского трибунала. Больше года работал он, исполняя обязанности первого посла (вместо Громыко), не получая официального назначения. Да и чему удивляться – если не было уважения к стране, то откуда взяться уважению к ее дипломатам. Да они и не удивлялись: «… скажу лишь, что «американские заимодавцы» потребовали от нас выплаты огромной суммы в 1300 миллионов долларов, чему мы, впрочем, не очень удивились: американская позиция отлично вписывалась в американскую «жесткую политику» в отношении Советского Союза.» Книга является хорошим примером политики СССР тех лет, которую можно охарактеризовать банальной фразой: «нас в дверь, а мы – в окно!» Да и в наши дни мало что изменилось. Вот такая печалька... Аминь!