Азия. Нон-фикшн
Art_de_Vivre_do_herbaty
- 1 321 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книга, которая слишком наглядно доказывает, что даже 40 лет спустя ничего не изменилось...
Я начала ее читать два года назад, по настоятельной рекомендации мамы. Не думала, что она окажется по-своему интересной, т.к. мне тогда казалось, что описываемые события уже далеки и не найдут у меня отголоска.
Читала, обдумывала, оттягивала (переживала, что книга быстро закончится - слог автора-журналиста помогал "проглатывать" столь непростую книгу) и в итоге оттянула до того, что книга превратилась в настолько актуальную и перекликающуюся с событиями нашего времени, что мне невольно стало жутко...
История явно идет по спирали, вот что самое страшное. Но читать такие книги нужно, и не предавать их забвению.
P.S. В электронном формате я не смогла найти произведение "Встретимся у трех журавлей", а в бумажном варианте даже периодика оказалась списанной....Еле нашла одну-единственную книгу в библиотеке с ужасным вырвиглазным шрифтом, что все равно не смогло меня остановить, так заинтересовали события из книги.

О ней, о войне в Афганистане, никто не говорил - или не запомнила я. Так же как и финская, она оказалась спрятана среди информационного шума, за маской отрицания и замалчивания. А может быть сказывается то, что когда война заканчивалась, я еще жила свои первые месяцы на этой планете, и не понимала ничего. Но и потом - я не помню, чтобы кто-то в моем окружении обсуждал трагедию, длившуюся 9 с лишним лет. Почему? Может быть потому что мое детство выпало на не менее странные 90-e годы? Но среди моих знакомых никто и никогда не говорил - ни о Афгане, ни о Чечне... Я просто в какой-то момент попыталась понять, как и почему сложился мир, в котором я живу?
И вот сейчас случайно мне в руки попалась "Спрятанная война" Боровика. Прекрасный язык, великолепный, утонченный, берущий за душу, настолько нереально образный, что каждое предложение вырисовывается до мельчайшей детали, до запаха, вкуса, звука.... И нет в тексте ни секса, ни драк, ни вообще какого-либо привычного экшена - но книга затягивает в глубину бесконечной вереницы чужих воспоминаний, переплетающихся с реальностью, обволакивая как неспешный сигаретный дым и погружая в мирную военную жизнь под пулями. И столько вопросов, на которые нет ответа... Зачем она была нужна - война на чужой земле? Почему так часто прилетал в Советский Союз "Груз 200"? Кому это было нужно? Когда-то я уже читала что-то из мемуаров на эту тему (не случайно связав Афган с Финкой), и четко помню ощущение от книги - бессмысленность и абсолютно непрофессиональное руководство войной. Я не могу говорить о правдивости или ложности историй, описанных автором, я могу только катать на языке шарики горьких слов его героев, разного возраста и разного положения, оказавшихся на прицеле судьбы. Я могу только следовать за журналистом в его разговорах с солдатами, офицерами, дезертирами, врачами, родственниками... Всеми теми, кто по своей и чужой воле оказался втянутым в это бессмысленную (я готова повторять это слово в каждом предложении) и беспощадную бойню, ломающую жизни и коверкающую души.... Нет, я могу еще посоветовать эту книгу каждому, кто может насладиться всеми оттенками нашего великого языка и понять скрытую горечь слов. Тяжелое, сильное впечатление, смесь наслаждения стилем и терпкости безысходности, частично отражающие мое видение мысли...
"Трагедия России в двадцатом веке проистекает из ее бескультурья – истинную интеллигенцию-то выбили! – и, как следствие, из ее неумения распознавать зло, маскирующееся под добро." - как, как я могу сказать что книга мне не понравилась? Никак, потому что она бесконечно великолепна.
P.S. Тем, кто не умеет думать, открывать книгу даже нет смысла

Среди не столь большой массы книг о войне в Афганистане, которые встречаются в книжных магазинах, выделяется творение Артёма Боровика. Прежде всего, следует отметить оригинальность трактовки, ведь автор произведения на момент написания являлся действующим журналистом, что проявляется в использовании довольно сухого повествования в стиле «Что? Где? Когда?» и изобилия аббревиатур.
Современным политикам, журналистам, да и просто людям, знающим о войне косвенно из фильмов и газет, будет небезынтересно услышать о ней речью непосредственного участника боевых действий, которые описаны очень убедительно. Данная книга интересна тем, что автор, используя простой и понятный язык без изобилия художественных приемов, иногда забывает о нормах приличия, показывая картины войны такими, какие они были на самом деле, заставляя читателя представлять то, что видел сам Боровик.
Интересен взгляд писателя на происходящее, точнее практически его полное отсутствие. Эмоции передаются путем общения с другими персонажами, которые в ходе чтения становится чуть ли не главными героями, хоть и часто сменяя друг друга (умирают или просто отходят на второй план).
Для такой книги читатель должен созреть, чтобы понять всю ее сущность. Для того, чтобы понять, что же на самом деле имел ввиду Боровик, нужно для начала узнать о войне в Афганистане поподробнее, и только потом приступить к чтению «Спрятанной войны».

Острым саднящим клинком врезались в память 39 минут и 42 секунды боевого вылета на МиГ-23 в июне восемьдесят шестого. Тогда, три с лишним года назад, полет вызвал во мне пьянящее чувство странного восторга: представьте, что вы катаетесь со сверхзуковой скоростью на «американских горках», установленных в аду.

Беден тот, кто видит снег только белым, море - синим, а траву - зеленой. Весь смысл жизни в сочетании и смешении цветов.

Чем-то он походил на страну, в которой родился: огромный, доверчивый, не помнящий обид, веселый и грустный одновременно. Хорошие у него были глаза: он как бы хмуро сиял ими. Порой невидимая волна пробегала по его лицу, и оно становилось печальным, но все-таки чаще светилось неясной улыбкой. Голос был глуховат, насквозь прокурен. Красно-коричневая кожа обтягивала скуластое лицо. И хотя шел ему лишь тридцать седьмой год, сквозь поредевшие светлые волосы просвечивали по бокам высокого, с сильными надбровьями лба бледные залысины. Всем своим обликом Ушакова напоминал усатых русских солдат на полотнах, посвященных баталиям 1812 года.













