Семь росинок душевной чистоты.
Исполнилось уже 110 лет со дня рождения уникального и самобытного таланта по имени ВАДИМ ШЕФНЕР. Как и в жизни, так и после неё он, не любивший шумихи вокруг своего имени, постарался скромно пройти мимо календарной даты. Да, большинство поэтов любят славу, шум и популярность, но в Вадиму Сергеевичу это не относилось как ранее, так не относится и сейчас. Его поэзия столь камерна, столь лирична, столь проникновенна, что вечер с его стихами может плавно перетекать в зыбкое рассветное утро. Каждое стихотворение этого лирического сборника, выпущенного ещё в 1981 году, достойно отдельной рецензии, достойно душевного поклонения не только пред талантом поэтическим, умеющим просто и прямо говорить о самом важном и сложном, но и поднимающим темы столь близкие, что роднит меня, простого читателя и его, смотрящего уже с небес.
Поскольку сборник очень объёмный, то просто наугад (ведь здесь нет плохих стихов, все великолепны) открою по одному фрагменту из каждой части. Быть может, эти семь капелек душевной росы омоют душу каждого, замутнённую в ежедневной прозе жизни.
1. Вторая память (1960). Как далеко мы видим в день осенний, Когда редеет утренний туман И тополей безлистенные тени Лежат, как шпалы, поперек полян! Нам и легко, и словно жаль чего-то, И даль зовет, бессмертно хороша, И отбегают мелкие заботы, И к трудным целям тянется душа. Уже мы дышим дальнею весною, Торопимся мы, ищем и творим, — И стала в новом городе стеною Та глина, на которой мы стоим. И ясной достоверностью такою Увиденное все озарено, Как будто некой памятью второю.
2. Первопутник (1965). Дорога может быть проложена Одним — его забудут имя. А после сколько будет хожено И езжено по ней другими! Чем путь верней и несомненнее — Следов тем больше остается, И тем трудней под наслоеньями Увидеть след первопроходца. Но пешеходная ли, санная Или с фельдъегерскою прытью — Дорога будет та же самая, Меняться будут лишь событья. Она булыгою оденется, Потом гудрон на щебень ляжет — Не раз ее одежда сменится, Но суть останется всё та же. На ней делиться будут мыслями, Спешить на свадьбы и сражения, Смеяться, плакать — независимо От способа передвижения. . . . . . . . . . . . . . . . . Автомобильная механика Придет на смену тяге конной,— А там следы босого странника Лежат под лентою бетонной.
3. Фантастика (1969). Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно. На пиру невидимок стеклянно звучат голоса, И ночной разговор убедительно ясен и грустен. — Я на миг, я на миг, я погреться на четверть часа. — Ты навек, ты навек, мы тебя никуда не отпустим. — Ты все снился себе, а теперь ты к нам заживо взят. Ты навеки проснулся за прочной стеною забвенья. Ты уже на снежинки, на дымные кольца разъят, Ты в земных зеркалах не найдешь своего отраженья.
4. Инфляция слова (1972). Романтика, кто ты? Неужто Опущен таинственный флаг?.. Усталое слово - кормушка, Банальности фирменный знак. Ты храбрых водила в разведку, Во гневе вздымала копьё - Теперь обернули конфетку В бумажку, где имя твоё. Ты с выгодой пущена в дело, Тебя на расхожий мотив Поёт безголосая дева, Слюней в микрофон напустив. В лесу, где лютуют туристы, Берёзки и ёлки губя, Под вечер гундосый транзистор Расслабленно славит тебя. ........................... Когда-то рождённые новью, С годами теряя права, На сером кресте суесловья Распятые гибнут слова. Живая их суть остаётся, Да только не сразу она По-новому нам отзовётся, Не сразу войдёт в письмена.
5. Ночное чтение (1973). Над томом Плутарха осеннею ночью Склонюсь — и минувшее вижу воочью. Как будто остывшей поверхностью лавы Неспешно шагаю, листая страницы Запекшейся крови, свалявшейся славы, Всего, что свершилось и не повторится. О старец, твои ниспровергнуты боги, Твоим аналогиям нет аналогий, — Ну где этим римлянам древним и грекам Тягаться с двадцатым космическим веком! ...Ушедшею давностью дышат страницы, Но, книгу закрыв, я не в силах забыть их. Под шлаком былого кипит, пузырится Бессонная магма грядущих событий.
6. Переулок памяти (1968). Есть в городе памяти много домов, Широкие улицы тянутся вдаль, Высокие статуи на площадях Стоят — и сквозь сон улыбаются мне.Есть в городе памяти много мостов, В нем сорок вокзалов и семь пристаней, Но кладбищ в нем нет, крематориев нет, - Никто в нем не умер, пока я живу.Есть в городе памяти маленький дом В глухом переулке, поросшем травой; Забито окно, заколочена дверь, Перила крыльца оплетает вьюнок.…Когда это дело случится со мной, - С проспектов стремительно схлынет толпа И, за руки взявшись, друзья и враги Из города памяти молча уйдут.И сразу же трещины избороздят Асфальт и высокие стены домов, Витрины растают, как льдинки весной, И башни, как свечи, начнут оплывать.
7. Городской сад (1960). Осенний дождь — вторые сутки кряду, И, заключенный в правильный квадрат, То мечется и рвется за ограду, То молчаливо облетает сад. Среди высоких городских строений, Над ворохами жухлого листа, Все целомудренней и откровенней Деревьев проступает нагота. Как молода осенняя природа! Средь мокрых тротуаров и камней Какая непритворная свобода, Какая грусть, какая щедрость в ней! Ей всё впервой, всё у нее — вначале, Она не вспомнит про ушедший час, - И счастлива она в своей печали, Н ничего не надо ей от нас.
Блуждать в поэзии Шефнера можно бесконечно долго. Можно читать и перечитывать, находя каждый раз всё новые и новые точки соприкосновение этих строк с обертонами своей души. Впрочем, а есть ли это стихи? Это, скорее, росинки чистоты, омывающие наши души.
24 понравилось
