
Над этой книгой я села и заплакала...
SvetaVRN
- 206 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
/Анна Ахматова, 21 января 1940/
Для произведений Ахматовой нужен особый лирический настрой. Её поэзия прекрасна, но вместе с тем она печальная, угнетающая, где-то депрессивная и меланхоличная. Этот сборник не для спешного чтения, а прочитав один раз, к нему хочется возвращаться снова. Не всегда, для читателя это было бы губительно, но есть в жизни моменты, когда нуждаешься именно в таких авторских откровениях. В ахматовских строках можно увидеть любовь неразделенную и взаимную, тоску по Родине, благодарность друзьям, ненависть к врагу…. Она честна не только сама с собой, но и перед читателем. Во многом её стихотворения биографичны. Хотя порой Ахматова никак не отождествляет себя с героями своих произведений.
Поэма "Реквием" врезалась в мою память как одна из самых трагичных в этом сборнике. В ней душераздирающе описаны арест сына Льва Гумилёва и плач Анны Андреевны у тюремных стен.
Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой.
Кидалась в ноги палачу -
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать….
И даже памятник на могиле поэтессы был выложен Львом в виде стены "Крестов" по завещанию матери:
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем - не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Надо отметить, в сборнике Анна Ахматова часто прибегает к средствам художественной выразительности, которые одним стихотворениям придают окрас нежный, чарующий, романтичный:
Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни
На краешке окна, и духота кругом,
Когда закрыта дверь, и заколдован дом
Воздушной веткой голубых глициний,
И в чашке глиняной холодная вода,
И полотенца снег, и свечка восковая
Горит, как в детстве, мотыльков сзывая,
Грохочет тишина, моих не слыша слов….
другим же добавляют настрой мрачный, суровый, мужественный:
Птицы смерти в зените стоят.
Да-да, где можно найти много "смерти", "гибели", "мёртвых", "в гробу", так это у Акумы, так называли поэта родственники её гражданского мужа Николая Пунина. Собственно, по стихотворениям Анны Андреевны можно проследить всю её биографию: арест сына, мужа, его расстрел, начало Великой Отечественной войны, эвакуацию из Ленинграда в Ташкент…. Многие наброски, очерки, письма были утеряны или уничтожены автором.
Под узорной скатертью
Не видать стола.
Я стихам не матерью –
Мачехой была.
Эх, бумага белая,
Строчек ровный ряд.
Сколько раз глядела я,
Как они горят.
Сплетней изувечены,
Биты кистенем,
Мечены, мечены
Каторжным клеймом.
Некоторые утерянные произведения удавалось восстановить по памяти, и вторая часть сборника изобилует как раз такими пьесами, поэмами, стихами. Там можно прочитать и знаменитую драму Ахматовой "Энума элиш". В первой же книге много стихотворений посвящено войне, показана стойкость духа, отвага жителей блокадного Ленинграда, а Ташкенту и всей Азии автор искренне признается в большой любви. Рассуждениям Анны Андреевны о музыке, балете, киносценариях здесь тоже нашлось место.
Отдельно хочется упомянуть о письмах Анны Ахматовой…. Гумилёву, Блоку, Брюсову, Чуковскому, Пастернаку, Бродскому, Твардовскому и многим другим известным личностям. Очень интересно повествуется об отношениях поэтессы с Осипом Мандельштамом и его женой, с которыми Ахматова была близка.
В своих мемуарах автор признается, что иногда не могла донести до читателя основную суть произведения (так было с триптихом "Поэма без героя"), но вместе с тем добавляет, переделывать, изменять, объяснять ничего не будет. Поэтому и дошли до сегодняшних дней вот такие, слегка непричесанные, строки. Где-то витиеватые, а временами уж слишком топорные, но искренние, душевные и строгие…, будто сам образ поэта, сошедший с полотен Модильяни, Альтмана, Анненкова….

У Ахматовой мне нравятся ранние стихи, а вот поздние кажутся тяжелыми. Чем она становилась старше, тем стихи ее делались жестче. Появлялось много вымученных строчек. Чего стоит «Венок мертвым», в котором Ахматова обращается к ушедшим из жизни поэтам и писателям: Мандельштаму, Цветаевой, Пастернаку и другим. Ахматова пережила многих, пережила революцию, гражданскую и мировые войны, аресты и смерть близких. На ее глазах расцвел и ушел в небытие Серебряный век, ушел трагически. Повлияло ли это на творчество Ахматовой? Конечно. В письмах она признавалась, что не читала бы свои стихи, будь она сторонним читателем.
«Я сейчас прочла свои стихи (довольно избранные). Они показались мне невероятно суровыми (какая уж там нежность ранних), обнаженными, нищими, но в них нет жалоб, плача над собой и всего невыносимого. Но кому они нужны! Я бы, положа руку на сердце, ни за что не стала бы их читать, если бы их написал кто-нибудь другой. Они ничего не дают читателю. Они похожи на стихи человека, 20 лет просидевшего в тюрьме. Уважаешь судьбу, но в них нечему учиться, они не несут утешения, они не так совершенны, чтобы ими любоваться, за ними, по-моему, нельзя идти» (1961).
Из стихов Ахматовой мне больше всего запомнился «Последний тост». Какой-то он получился душераздирающий. В каждой строчке чувствуется страдание и боль, как будто ничего хорошего уже не ждешь. А сам стих, словно срез эпохи, 30-е годы. Худшее позади и худшее впереди.
Последний тост
Я пью за разоренный дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоем,
И за тебя я пью,—
За ложь меня предавших губ,
За мертвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.
(1934)

Есть особый шарм и своя ненавязчивая привлекательность в стихах Ахматовой что я не могу толком наименовать. Но оно присутствует везде: где-то сильно, где-то шлейфом проносятся перед глазами.
После погружения в мир А.А. чувствуешь что можешь видеть запахи и слышать краски жизни.
В одних стихах ты как-будто бы поднимаешься ввысь, а в других опускаешься духом и чувствуешь тревогу так отчаянно как если бы сама Анна Андреевна сказала бы свою любимою фразу "Не теряйте отчаянья!" автором которым был Пунин. Ведь известно что она считала отчаянье - творческим стимулом.
Внизу только маленькая толика того что тронуло струны моей души в этих 2-ух томиках:
"Любовь
То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,
То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя...
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.
Умеет так сладко рыдать,
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке."
24 ноября 1911
Царское Село
"Сжала руки под темной вуалью...
"Отчего ты сегодня бледна?"
-Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь.
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула "Шутка
Все, что было. Уйдешь, я умру".
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру". "
8 января 1911
Киев
"Подражание И. Ф. Анненскому
И с тобой, моей первой причудой,
Я простился. Восток голубел.
Просто молвила: "Я не забуду".
Я не сразу поверил тебе.
Возникают, стираются лица,
Мил сегодня, а завтра далек.
Отчего же на этой странице
Я когда-то загнул уголок?
И всегда открывается книга
В том же месте. И странно тогда:
Всё как будто с прощального мига
Не прошли невозвратно года.
О, сказавший, что сердце из камня,
Знал наверно: оно из огня...
Никогда не пойму, ты близка мне
Или только любила меня. "
20 февраля 1911
"Pro Domo Mea
1
Один идет прямым путем,
Другой идет по кругу
И ждет возврата в отчий дом,
Ждет прежнюю подругу.
А я иду - за мной беда,
Не прямо и не косо,
А в никуда и в никогда,
Как поезда с откоса."
1940
"V
Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой,
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казнь ждать.
И только пышные цветы,
И звон кадильный, и следы
Куда-то в никуда.
И прямо мне в глаза глядит
И скорой гибелью грозит
Огромная звезда."
1939
"Сад
Он весь сверкает и хрустит,
Обледенелый сад.
Ушедший от меня грустит,
Но нет пути назад.
И солнца бледный тусклый лик -
Лишь круглое окно;
Я тайно знаю, чей двойник
Приник к нему давно.
Здесь мой покой навеки взят
Предчувствием беды,
Сквозь тонкий лед еще сквозят
Вчерашние следы.
Склонился тусклый мертвый лик
К немому сну полей,
И замирает острый крик
Отсталых журавлей."
1911
"Ты письмо мое, милый, не комкай,
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно.
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я -
В этом сером, будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай,
Не плачь о заветной лжи,
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи."
1912
Царское Село
"После ветра и мороза было
Любо мне погреться у огня.
Там за сердцем я не уследила,
И его украли у меня.
Новогодний праздник длится пышно,
Влажны стебли новогодних роз,
А в груди моей уже не слышно
Трепетания стрекоз.
Ах! не трудно угадать мне вора,
Я его узнала по глазам.
Только страшно так, что скоро, скоро,
Он вернет свою добычу сам."
Январь 1914
"Я научилась просто, мудро жить
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.
Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.
Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу."
Май 1912
Флоренция

Ты письмо мое, милый, не комкай,
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —
В этом сером, будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай,
Не плачь о заветной лжи,
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.
1912
Царское Село

Оттого, что я делил с тобою
Первозданный мрак,
Чьей бы ты ни делалась женою,
Продолжался (я теперь не скрою)
Наш преступный брак.
Мы его скрывали друг от друга,
От людей, от Бога, от конца,
Помня место дантовского круга,
Словно лавр победного венца.
Видел я тебя невестой в храме,
Видел и живою на костре,
Видел и побитою камнями,
Видел жертвой в демонской игре.
Ты была тогда моей судьбою,
Знала, для тебя на все готов,
Боже, что мы делали с тобою
Там, в совсем последнем слое снов...
Кажется, я был твоим убийцей
Или ты... Не помню ничего.
Римлянином, скифом, византийцем
Был свидетель срама твоего.
Отовсюду на меня глядела,
Отовсюду ты меня звала,
Ты живым и мертвым это тело
Мне как жертву Богу отдала.
И ты знаешь - я на все согласен -
Прокляну, забуду, дам врагу,
Будет светел мрак и грех прекрасен,
Одного я только не могу -
То, что я произнести не в силах,
А не то что вынести, скорбя, -
Лучше б мне искать тебя в могилах,
Чем чтоб вовсе не было тебя.
Но маячит истина простая:
Умер я, а ты не родилась...
Грешная, преступная, пустая,
Но она должна быть -
Наша связь...
















Другие издания


