
Маленькие, но интересные.
Etoile
- 507 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С МакКарти у меня с первого раза не задалось. Попытки прочесть "Кровавый меридиан" провалились под тяжестью скуки. Может, все дело в переводе, тоскливо уцепилась я за последнюю соломинку отчаявшегося книгочитца. Шурша поисковиком выяснила, что начинал писатель с именем древнего ирландского короля внезапно с южной готики, практически в одиночку не дал жанру загнуться в 70-х, наваяв четыре романа. Один в духе Фолкнера (аааааааа!), еще один автобиографический, вдохновленный "Улиссом" (тваюмадь), другой про некрофила-каннибала (сейчас бить буду, серьезно говорю) и последний - апокалиптический притч про плод инцеста в Аппалачах начала ХХ века (...!). С таким размахом тематики пришлось читать про плод.
Многие романы никогда не увидят свет на русском, и это правильно просто потому, что никакое на свете "чувство языка" не позволит адекватно передать простонародный региональный говор с его монотонно повторяющимися речевыми формулами, которые в лучших диалогах напоминают какую-то одичавшую и заросшую сорняками мантру, пружинистый ненадежный ковер из словестных корней над топью фатума. Персонажи все время куда-то идут или гонимые целью, или бестолково скитаются. Не покидает ощущение зыбкой неопределенности, подспудной опасности, когда каждый следующий шаг и каждая фраза звенят от напряжения, когда каждый новый встреченный на пути человек с одинаковой долей вероятности может убить или накормить. Например, человечиной, ахаха.
В тексте найдется пригоршня библейских аллюзий, но даже если вы не особо в курсе, чего там Павел посылал коринфянам, от вас не убудет, основные намеки настолько толстые, что и без познаний в писании будут очевидны.

Он спал всю ночь под сенью сеновала и проснулся еще до того, как стало светать. До того, как появился хоть какой-то признак или надежда на свет. Что-то произошло на дороге, и он лежал, съежившись от холода предрассветной мглы, скрестив руки на груди в той позе, которую живые навязывают мертвым, и прислушивался, но ничего не слышал. В этом было что-то страшное. Он прислушался, не лают ли собаки вдоль дороги, но никто не лаял. Он долго лежал без сна, и вот на востоке бледным пятном забрезжило утро, о котором не возвестили ни петухи, ни проснувшиеся птицы. Он встал и вышел на дорогу, стряхивая сор со своей поношенной одежды.














Другие издания


