Нон-фикшн (хочу прочитать)
- 5 177 книг
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
3,7
8 оценок
- 538%
- 425%
- 325%
- 20%
- 113%
Ваша оценкаПрочитали 11Хотят прочитать 12
Рецензии
Anapril28 января 2025 г."Близнецовая несовместимость" безумия и творения
Читать далееХитро. Как всегда очень хитро, но этой хитростью большей частью постмодернисты перехитрили самих себя. Впрочем, это не мешает им оставаться актуальными и обретать всё новых и новых исследователей и псевдоисследователей, ведь эпоха постмодернизма продолжается.
Безумие у Фуко — это тоже метафора... Состояние "без ума" тут имеет положительную (!), а не пейоративную коннотацию. Нет, удивляться нечему, учитывая, что на фоне парадигмы Нового времени для идеалистов и постмодернистов (по крайней мере) "без ума" значит — отказаться от гегемонии рационального ума, исключающего сферу иррационального, которая, будучи насильно исключенной, "прихватила" с собой нечто, без чего мыслить нестандартно (эвристически/дивергентно = творчески) невозможно, как коварная жена после развода, когда муж не понял противоестественности такого разрыва. Они — пара неразлучников, на которых нашла блажь.
Итак, по большому счету, безумие тут — метафора, но здесь уместно говорить скорее о двойственности значения: как прямолинейном, так и метафорическом. Именно это понимается под двойственностью с тех пор, когда общепринятыми значениями слов по умолчанию ограничиваются даже учёные под флагом предельной точности, не придя к осознанию, что эвристическое мышление заключается в НЕОСОЗНАННОМ восприятии (довербальном, кантовское априори) переносных значений понятий, основанных на включении чувственных модальностей (только так воспринимается целостный образ). Вот и Сьюзен Сонтаг ( ̶к̶а̶к̶ ̶т̶а̶ ̶Б̶а̶б̶а̶ ̶Я̶г̶а̶) была против, не разобравшись, что подразумевается под двойственностью... И это тем более вопиюще, что относится не к науке, а художественному творчеству.
Впрочем, все эти далеко идущие пояснения имеют лишь косвенное отношение к данному эссе, отталкиваясь от метафорического значения безумия.
Став метафорой, "безумие" становится в один ряд с такими метафорами как номадология у Делёза и Гваттари, как капитализм у них же, тут и ритурнель перестал быть музыкальным термином, не говоря о других терминах-образах постмодернизма. А у Жижека параллакс обрёл иное значение. Метафора для пребывания в состоянии "без ума" (свободным от гегемонии рацио) в отличие от ума, продуцирующего метафоры (сфера образного восприятия и мышления) — в случае с постмодернистами они используются совершенно сознательно — названы у Фуко "четвёртой формой исключённого языка". Правда, исключен он только в теории, как я уже упоминала в другой рецензии, даже центральный термин генетики — генетический код — собственно метафора.
Вот почему Фуко никогда не употребляет синоним понятия "безумие" — "шизофрения", коли её синоним оказался вовсе не болезнью, выражая как избавление от власти/гегемонии рацио (от власти, но не от рацио), довлеющим над творческим/образным мышлением в языке (когда надо и когда не надо? а когда - надо?! только когда стихи пишем?) и, в данном случае, во французской литературе (о чем были также обеспокоены Ролан Барт и Натали Саррот, а также все те, кто вместе с Натали Саррот противопоставили "новый роман" роману с описательным линейным повествованием).
Однако, говоря о писателях, а не о философах, Фуко лукавит подобно рассказчику, который боясь признаться, что история произошла с ним самим, приписывает её своему знакомому, а потом невзначай переходит с третьего лица на первое. Безумие (а правильнее сказать "шизофрения", когда между шизоидностью и оным недугом ставится знак равенства) приписывали и Фуко, и Делёзу, и, видимо, Гваттари. Однако, как это ни парадоксально, ещё более ̶ш̶и̶з̶о̶ф̶р̶е̶н̶и̶ч̶е̶с̶... метафорические тексты Деррида не стали поводом называть Деррида шизофреником. Слишком уж ухожен и красив его внешний вид, слишком насмешлив и уверен его взгляд, нет у него ни отклонений в поведении, ни пятен в репутации...
Иными словами, легко опорочить того, кто может дать для этого хоть малейший повод.
Ну да бог с ним. Интересно то, как удачно обвинение в шизофрении (что само по себе — абсурд, ибо шизофрению можно диагностировать, но не обвинять в ней) объединились в слове "безумие" с его метафорическим значением, имеющее определяющее значение для всего постмодернизма. "Без ума" значит быть человеком, который не столько не пользуется рациональным умом, сколько не ограничивается им. Такова окончательная формулировка постмодернистского подхода. В нём нет перегибания палки, кроме зашкаливающе-метафорического выражения здравых и вполне адекватных идей.
Так вот из вышесказанного следует, что Фуко намеренно и для отвода глаз не говорит о философии постмодернистов, а лишь исключительно о художественной литературе. Что не должно ввести в заблуждение читателя и не делать заключения, что всё это о художественном творчестве и не более того. Без скрытой под метафоричностью логики, которая открывается только тогда, когда смысл метафор становится ясен, философии постмодернизма со всеми её концептами не существовало бы в принципе. Философская концепция не может быть бредом или потоком сознания, состоящим из бессвязных мыслей. Художественная литература теоретически может, но эту возможность не стоит переоценивать, учитывая назначение истинного искусства нести в себе универсальный смысл на уровне метафор и символических значений, чего вы определённо не найдёте в бреде, ибо бред это результат не только разлада ума, но и разлада в языке. Он может выражаться одними междометиями, или проклятиями, или повторяющимися бредовыми утверждениями, но философскими концепциями он точно не станет, и, уж тем более, философской системой.
И это вроде бы признаётся по умолчанию, иначе философии постмодернизма вовсе не существовало бы. И идеалистов - тоже. Книги Гегеля (на которого немало опираются и Деррида, и Делёз/Гваттари, да и Фуко — тоже) были бы отправлены на диагностику психиатру. Психоаналитик, занимающийся интерпретацией сновидений, конечно же, отличит бред от сновидения. Жаль, что они не занимаются философией. Ну, не считая Лакана и Гваттари... Ах, да, ещё и Жижека.
Повторю иными словами: безумие (а точнее шизофрения), будучи зацикленной на самой себе, на самом болезненном, что не ломает, а УЖЕ сломало больного, выражается в таком же ломанном, лишённым творчества языке. Творчество и клинические отклонения в психике и мышлении не совместимы. Если человек в состоянии творить, он — здоров, по крайней мере относительно. Поскольку по нашей жизни абсолютно здоровых собственно и нет. Спросите Фромма. Странное или непонятное творчество (как художественное, так и философское) за счет использования метафорики — не симптом, а то что может вылечить человека (если недуг имеется), сублимация в творчество — это лучшая реакция самозащиты. При этом сама наша повседневная жизнь изобилует гораздо менее похвальными реакциями самозащиты, иррациональными традициями, привычками, страхами, неповоротливыми убеждениями.
Поэтому этот текст Фуко имеет гораздо большее значение для постмодернизма, чем может показаться с первого взгляда.
В доказательство своей догадки о метафоричности понятия "безумие" скажу, что можно обобщить значения французского " la folie", использованного у Фуко, и на первый план выйдет значение "потеря ума". Перевод — это перевод смысла, а не слов. Особенно это касается художественной литературы и философии постмодернистов (и идеалистов). Поиск точного значения из указанных в словаре имеет мало смысла, поскольку тут надо чувствовать оттенок значения, по определению переносного, чтобы предельно точно передать смысл метафоры и не заставлять Деррида заново изобретать деконструкцию.
Ну уж если говорить всё-таки о писателях, а не философах (я ведь могу повернуть свой образ мыслей в любую сторону, если это имеет отношение к Фуко), то и Гертруда Стайн в лекции о шедеврах, говоря о самости и повышенном самоконтроле писателя, имела в виду его склонность к рациональному и понятийному в ущерб образному и, собственно, творческому. Шедевр рождается тогда, когда писатель не боится выпустить своё бессознательное. В большинстве случаев. Исключение составляют только такие шедевры, которые помимо мастерского стиля демонстрируют нечто уникальное. Уникальность тем, как и идей — невозможна, их число ограниченно, уникальность же сюжета достигается не только за счет сюжета, но и за счет самого выхода на глобально-исторический и универсально-философский уровень. Последний - определённо за счет символических значений. В противном случае (ну очень противном) уникальность сюжета — не та уникальность, которая имеет значение для того, чтобы произведение сохранило себя в Голконде литературы. Уникальность стиля же невозможно достичь за счет лишь выверенных понятий, основанных на общепринятых значениях. Она достигается за счет образности, метафоричности и никак иначе. Тут и кроется сокровищница языка. Нам делать выводы.
39291