Вспоминает Петр Федотович Лещенко, в молодости – машинист паровоза в Бресте, а затем – учитель одной из вятлаговских ШРМ:
"Судьба! По всему пути в 2.000 километров от Красноярска до Дудинки растянулись зоны гулаговского "Архипелага": его "учреждения" (К-100 и т.п.) распустили свои щупальцы по обоим берегам Енисея, его притокам – Ангаре и другим. Вот теперь-то стало ясно, куда деваются пассажиры прибывающих ежедневно (по 2 раза в сутки) поездов "Берлин-Брест". Восемь лет (с 1947-го года) я жил в Бресте и видел "процесс перегрузки" людей из узкоколейных (по европейскому стандарту) вагонов-"столыпиных" в наши советские ширококолейные "телятники-краснухи". Казалось, что всю Германию арестовали и вывозят к нам, в СССР. Причем, очень часто видел, как два наших амбала-держиморды волокут (да-да! – именно волокут!) какого-нибудь еле живого старика, схватив его под мышки: конвоиры идут и довольно резво, а их жертва ног не переставляет – отнялись, безжизненно волокутся ноги… Думалось, что весь Союз уже заполнен лагерями, ан нет: "мест отдаленных" – и по Енисею, и по Лене, и далее в Сибири – хватает без счета и без меры… Видел, как перегружали два вагона с женщинами, ушедшими с отступающими немцами в Германию и там арестованными: через грудь и спину наискось у них были черные ленты с белой надписью "За измену Родине и мужу". Рассказывал мне Виктор Р. на "Волнушке" (таежном лагпункте) о женских зонах для "власовок" (так их звали в лагерях) в Казахстане. Говорил Виктор, что их всех стерилизовали – всех до единой…
Здесь же, в Бресте, однажды среди бела дня вели колонну (то ли власовцев, то ли казаков) из тюрьмы на вокзал – в особом "оформлении": по всей длине колонны и поперек нее протянуты цепи, проходившие через наручники всех конвоируемых, то есть каждый узник шел как бы со всех сторон окруженный цепью. Улица от тюрьмы до вокзала прямая, охранников вокруг колонны больше, чем зэков, да еще десяток овчарок с ними… К чему такая "демонстрация силы" НКВД? Кого хотели этим устрашить?.. При выходе на главную улицу колонна запела какую-то песню. Что за песня? – никогда ни до, ни после ее не слыхал… Ни крики конвоя, ни стрельба вверх не смогли заглушить эту песню, и пели ее узники на всем пути – "от и до"… Что это были за люди – не знаю, но по их одежде можно было понять, что отнюдь не "простые сошки". В лагерной России для всех нашлось место – и для "винтиков" и для "винтов". Каторжная Русь – она ведь необъятная, и бараков в ней хватало (и хватит) с избытком…"
Ваша оценка
2 понравилось
