Лунин

М.С.Лунин - потомственный офицер, участник почти всех сражений Отечественной войны 1812 года, член тайного общества, декабрист. Был дважды арестован и выслан царским правительством в Сибирь. Книга посвящена жизни удивительного человека, стойкого борца, настоящего гражданина Отечества.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

27 оценок

5
41%
4
44%
3
15%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 28Хотят прочитать 115

Рецензии

Lindabrida15 ноября 2023 г.
Если бы мне случилось посмотреть фильм с таким главным героем, пожалуй, фыркала бы и язвила. Что сценарист себе позволяет, никакой ведь дуги характера, лажа какая-то. Вот на первом плане блестящий кавалергард, любимец великого князя Константина. Совершенно безбашенный персонаж, отлично вписался бы в авантюрный фильм в духе "Фанфана Тюльпана". То он принимает вызов на дуэль от великого князя, то прыгает с балкона по капризу красавицы. Но что это за перебивка кадра? Ревностный католик, без пяти минут иезуит - он точно из другого кино. Подвижническая жизнь в Париже, религиозные размышления - что-то из Тарковского?
А ведь есть ещё вдумчивый собеседник социалиста Сен-Симона, бунтарь, декабрист! Нет, господа сценаристы, даже не пробуйте, этих троих вы в один сценарий не впишете. Хотя на самом деле всё это один и тот же Михаил Лунин.
Натан Эйдельман раскрывает эту невероятно многогранную натуру, как всегда, блестяще.
Но и у него вдруг вырывается: "Трудно писать биографии..."
Читать далее
16
626
Peppa_Pig2 февраля 2013 г.
Первую часть книги я прочитала с большим интересом, а вторую, начиная со ссылки декабристов, домучивала с трудом. В начале ещё надо было привыкнуть к специфическому стилю Эйдельмана (я ожидала, что будет плавное течение исторического романа-биографии, а на меня свалилось множество цитат из писем и документов эпохи с короткими комментариями), но потом он становится незаметен.
Очень любопытно о молодости и безумствах Лунина. Действительно, похож на Долохова из "Войны и мира", или, лучше сказать, Долохов похож на него:-) Например, Лунин подходил к незнакомым и офицерам и говорил: "Вы сказали, милостивый государь..." - "Простите, но я ничего не говорил" - "Как, Вы обвиняете меня во лжи, а вот не угодно ли стреляться?" Нарывался, одним словом... За бесконечными вызовами на дуэль без всякой причины мне, человеку испорченному фрейдизмом, видится не столько молодечество, сколько подсознательное желание смерти.
То и дело Эйдельман отходит в сторону от своего героя, чтобы описать декабристское движение в целом. Мне это было очень интересно,поскольку после школы я ничего о них не читала, но человеку более подкованному в истории, может показаться излишним.
Две вещи поразили. Одна - это мирная первоначальная деятельность дворян по постепенному преображению России. Я наивно полагала, что они сразу достали цареубийственные кинжалы и стали ими потрясать в своих собраниях, однако же, как оказалось, сначала они хотели, прямо как оппозиция сегодняшняя, исправить нравы. Оказывали помощь бедным, арестантам, несправедливо обиженным, голодным - чем не волонтёры? Вторая - то, как они друг друга сдавали во время следствия. Эйдельман приводит тексты протоколов, признаний. Все - и Пестель, и Рылеев, и Трубецкой - сыплют именами, рассказывают о членах тайных обществ, планах, заговорах. Кажется, только Пущин не выдаёт товарищей. Это кажется людям начала 21 века тем более диким, что никто декабристов не пытал, самое большее - заковывал в кандалы. Да, это тяжело, особенно если ты дворянин и не привык к такому обращению, но выдержать можно.
Автор, понимая, что надо как-то объяснить подобное поведение, приводит две вполне правдоподобные версии. Одна состоит в том, что декабристов и самих мучила неуверенность в том, что они поступали правильно, и они находили в чистосердечном признании облегчение - вот мол, всё скажу, ничего не утаю. Вторая - что вожаки, такие как Пестель, могли специально называть как можно больше имён, чтобы создать впечатление: в деле замешаны почти все благородные люди, всех наказывать бессмысленно.
Это, может быть, и правда, но всё равно выглядит дико. Довольно много народу уцелело бы и не отправилось в ссылку, если бы некоторые не сыпали именами направо и налево. Как раз очень убедительно показывает Эйдельман, что Лунина взяли по таким "избыточным" показаниям, по ответам на незаданные вопросы, по сказанному из желания выдать больше, чем необходимо.
Тут заканчивается первая, любопытная мне часть книги, и начинается история о ссылке Лунина, его повторном аресте и загадочной смерти в Акатуйской тюрьме. Тут на сцену снова выступает желание смерти. Иначе чем объяснить то, что Михаил Лунин, находясь в деревне на поселении, начинает дразнить гусей - посылать сестре открыто и с оказиями письма с критикой властей и просто антиправительственные памфлеты? В это время обостряется и его религиозность (он был католиком), и,по-моему, Лунин видел в своей странной деятельности своего рода подвиг мученичества. Он хотел пострадать за то, что делал, видел себя в роли святого-просветителя России, несущего свет правового государства. Пострадать ему удалось, но писания его в то время мало кто прочитал.
Лунин, впрочем, имел полное право поступать со своей жизнью, как ему заблагорассудится - ни жены, ни детей, а сестре больших неприятностей не было. Никто, ни бывшие соратники, ни родственники, не понимали мотивов его игры с властями. А закончилось для него всё несколькими годами в страшной Акатуйской тюрьме, где, по слухам, неудобного арестанта просто придушили по указанию властей. Очень грустно читать редкие сохранившиеся письма его оттуда. Письма совершенно одинокого человека,лишившегося последнего друга - собаки Варки.
Человека, чей характер абсолютно не изменился со времён молодости, пришедшейся на войну 12 года, так же задиравшего государя императора, как и незнакомых офицеров на улице.
Читать далее
11
1,5K
AVS27 февраля 2025 г.
"Свободный образ мысли образовался во мне с тех пор, как я начал мыслить" .
Главный герой этой книги – декабрист Михаил Лунин, человек очень яркий, смелый, своей непокорностью выделяющийся даже среди других декабристов.
"Свободный образ мысли образовался во мне с тех пор, как я начал мыслить, к ускорению оного способствовал естественный рассудок".
Известен Лунин в первую очередь тем, что даже в Сибири не прекращал борьбу с правительством, посылая сестре письма с рассуждениями о политике и проблемах государства. За это в конце концов снова был посажен в тюрьму, где и погиб.
Мне кажется, Лунин был человек, во многом обогнавший свое время.
"Гражданин вселенной – лучше этого титула нет на свете". Очень современно звучит!
Еще он был талантливый пианист, и, судя по описаниям, не просто талантливый, а гениальный! Не только пианист, но и композитор, жаль, что импровизации свои не записывал.
Сегодня часто можно услышать, мол, "в советское время историки скрывали"... Читая очень популярного в советское время историка Эйдельмана, можно с полной уверенностью заявить: ничего из того, о чем любят говорить как о каком-то открытии, не скрывалось. Ни того, что вывели обманом солдат, ни того, что называли друг друга на следствии, ни того, что люди были вообще разные...
Треть книги, если не больше, составляет рассказ о следствии и рассуждение о том, почему же они – эти чудные дворянские революционеры – так активно давали показания друг на друга. Но если ты уже открывал следственные дела и читал что-то на эту тему, то данный факт не вызывает ни удивления, ни осуждения. Хотя, конечно, иногда хочется воскликнуть: "Ну что ты несешь! Вот зачем про это рассказывать?"
Возможно, это самая сложная и самая тяжелая часть истории декабристов, самая трудная для анализа. И здесь у автора довольно сильно проявляется советское восприятие: больше симпатии более революционно настроенным людям, более несгибаемым и т. д. В этом смысле Лунин, безусловно, тот самый "идеальный" революционер, несгибаемый и никого не выдававший.
Конечно, такие твердые личности, как Лунин, восхищают. Однако Эйдельман совершенно справедливо заключает: "трудное положение у дворянских революционеров: и на площади, и на следствии – борьба против людей "своего круга", родственников, вчерашних приятелей, однополчан; для многих психологически трудно преодолеть иллюзию относительно царя как носителя высшей справедливости".
И все же анализ показаний во многом зависит от пристрастного (по каким-то причинам) отношения автора к конкретным личностям. Ну, например, Трубецкому досталось, как водится, больше всех. Не то чтобы несправедливо. Но ведь не он один давал показания на товарищей, показания множества других декабристов в этом отношении не выглядят сильно лучше!
Но в книге считывается, что, если Трубецкой назвал кого-то первым – это плохо и, если назвал вторым (ибо после первого упоминания, если верить Эйдельману, брали не всех, а после второго – всех), тоже плохо (и с тем и с другим не поспоришь). Но когда Пестель называет кого-то вторым – это вроде как не так плохо, потому что человек уже был назван.
При этом говорится, что Рылеев "открывает или скрывает то, что, по его мнению, в пользу общества, Трубецкой же прежде всего защищает себя". Действительно, Трубецкой старался уменьшить свою роль, иногда, возможно, перекладывая ответственность на других (опять же, не он один). Однако если цитируется фраза Рылеева "Я прошу одной милости – пощадить молодых людей, вовлеченных в общество...", то почему бы не вспомнить одно из самых откровенных показаний Трубецкого, где он, однако, берет вину на себя?
"Я не только главный, но, может быть, и единственный виновник всех бедствий оного дня и несчастной участи всех злополучных моих товарищей, которых я вовлек в ужаснейшее преступление примером и словами моими. Я не только не заслуживаю ни малейшей пощады, но уверен еще, что только увеличением мною заслуженного наказания должна быть облегчена участь всех несчастных жертв моей надменности; ибо я могу утвердительно сказать, что если б я с самого начала отказался участвовать, то никто бы ничего не начал".
Так что тут мне видится в рассуждениях Эйдельмана некоторая двойная мораль.
Потом, "капитуляцией", "падением" автор называет откровенность и раскаяние некоторых декабристов на следствии. Совершенно точно можно сказать, что в восстании – в том виде, в котором оно получилось – раскаивались если не все, то почти все участники. Однако я согласна с теми историками, которые говорят, что покаянный тон Трубецкого на следствии тоже был по большей части методом защиты, и об отказе от убеждений тут речи не идет.
Еще один немного раздражающий момент – деление людей вообще и декабристов в частности на "лучших" и… видимо, "худших", хотя это слово ни разу не звучит. Под "лучшими" подразумеваются самые стойкие, кто не изменил убеждениям, кто не поддавался слабостям и сомнениям. Безусловно, это прекрасно, но стоит ли упрекать тех, кто в трудных обстоятельствах не проявил абсолютной силы духа, поддался или разочарованию, или депрессии? Эйдельман прямо не упрекает почти никого, но это подразумевается. На мой взгляд, стоило бы сказать не "лучшие", а "наиболее симпатичные (автору)". Это было бы честнее и без навешивания ярлыков.
Мне вообще не очень нравится слово "лучший" в отношении людей. Можно сказать: добрый, благородный, прогрессивно мыслящий, сильный духом... "Лучший" и "худший" же – деление какое-то детское.
Но перейдем от критики к достоинствам, которых, конечно, гораздо больше.
Несмотря на сказанное выше, стоит отметить, что Эйдельман все-таки старается отойти от категоричности относительно многих вещей (по отношению к тому же Трубецкому). Он вступает в дискуссию с некоторыми тезисами официальной советской позиции, упрекающей декабристов, например, в нерешительности. Эйдельман отвечает:
"Сомнение гибельно, но полное отсутствие сомнений, может быть, не менее гибельно, ибо исключает обдумывание, серьезное размышление".
"Эти люди были честными: они не могли скрыть своей неуверенности на процессе".
Очень интересное размышление на тему полонофобии, присущей тогда значительной части русского общества, в том числе многим декабристам. Признаюсь, этот момент меня несколько тревожит. Но Эйдельман опять совершенно прав: "Нужно ли отворачиваться от противоречий и оправдывать, извинять, украшать (или, наоборот, разоблачать), вместо того, чтобы понять?"
Натан Эйдельман умеет замечательно сочетать серьезный исторический анализ с увлекательным повествованием. По сути, его книги – это анализ цитат. Просто анализ очень интересный и почти художественный.
Лунин, конечно, личность очень яркая и независимая. Но при всей симпатии к его уму и силе духа, он все-таки герой не моего романа…
Лунин, как и некоторые другие декабристы, был очень склонен к самопожертвованию. В случае с Луниным я бы даже назвала это суицидальными наклонностями... Но, в отличие, например, от Рылеева, для которого это был, как мне кажется, больше бессознательный порыв, Лунин сознательно идет к намеченной цели – смерти от рук правительства. Целенаправленное самоубийство. Он даже расстраивался, когда ему говорили, что, может, все обойдется. Всегда быть на грани, всегда рисковать...
Конечно, у Лунина не было жены и детей, по большому счету, он отвечал только за себя и выбрал распорядиться собой таким образом. С одной стороны, трудно им не восхищаться, с другой – есть в этом что-то нездоровое...
Декабристы по-разному оценивали этот его поступок. Некоторые (например, Якушкин) видели в нем тщеславие, желание чтобы о нем "снова говорили". Другие (как Трубецкой) видели религиозное желание мученичества...
Так или иначе, этот человек достоин того, чтобы о нем помнили.
И да. Настоящая история – это не последовательный рассказ о том, как было. Это размышление. Спасибо Натану Эйдельману за это честное, глубокое и искреннее размышление.
Читать далее
3
205