Бог и мировое зло

Пожалуй, главной особенностью книги Николая Онуфриевича Лосского можно назвать цельность и законченность концепции, лежащей в её основе: и личную судьбу Достоевского, чему посвящена первая, сравнительно небольшая часть исследования, и его творчество автор рассматривает исключительно в контексте христианского миропонимания Достоевского. Но объектом исследования Лосского является не человек и не писатель, а Достоевский-мыслитель. Хотя в строгом понимании Достоевский и не был философом, у него была своя философия, не обстоятельно разработанная система учений о мире, но особенное мироощущение, воплощённое в художественных и публицистических произведениях.

«Все мировоззрение Достоевского имеет православно-христианский характер». Именно с этой позиции Лосский анализирует и оценивает и биографию писателя, и идеологию художественных произведений, и содержание «Дневника писателя»; с этой точки зрения он рассматривает положительных, отрицательных и двойственных героев Достоевского, оценивает политические взгляды и убеждения писателя, особенности его гуманизма и выводит главную идею «несформулированной философии» Достоевского – идею Божественной правды. Но поскольку содержание Божественной истины в полноте своей не доступно несовершенному сознанию человека, Лосский подчёркивает неизбежную ограниченность «христианской истины» Достоевского, обращая внимание на те моменты, когда убеждения и идеи Достоевского «отступают от идеальных основ христианства».

Ясность и определённость позиции, последовательность и убедительность доказательств, логичность и простота изложения делают книгу Лосского удивительно приятной для чтения. Но всё же в этой стройной концепции ощущается некоторая недосказанность: как получилось, что православный христианский писатель стал автором «исходного принципа экзистенциализма» (конечно, слова «Если бога нет, то всё дозволено» принадлежат не самому Достоевскому, а герою его произведения, но ведь «придумал» их, даже прочувствовал, пусть и не принял, сам автор), почему есть основания считать Достоевского «истинным отцом русского нигилизма» и «пророком большевизма». Иными словами, как удалось ему, заглянув в самую бездну, сохранить веру (а может быть, именно там и обрести её), и была ли это истинная вера или единственно возможное спасение от отчаяния?

Лосский Николай Онуфриевич. Бог и мировое зло/ Сост. А.П. Поляков, П.В. Алексеев, А.А. Яковлев. – М: Республика, 1994. – 432 с. – (Б-ка этической мысли). – ISBN 5-250-02399-1

Какая странная эволюция! Я ведь обожал Ф.М. Достоевского во всю юность и пока учился. Я перестал его обожать, когда приобрел не семейный сексуальный опыт, значительно потерял здоровье и утратил честолюбие. Вот это последнее – утрата честолюбия – здесь главное. Я перестал интересоваться духовно выдвинуться и к Достоевскому утратил интерес, пережив душевный кризис. А Богом перестал интересоваться, поработав в монастыре за кормежку.

И отрицательное отношение к Ф.М. Достоевскому теперь распространяется и на авторов книг о нем. А он спровоцировал многих известных философов и ученых на написание книг о себе. Насколько мне известно, о нем писали Сартр, Камю, Фрейд, Бердяев, Шестов, Мережковский.

Излишняя истерия и преувеличения нравятся только по молодости. Что-то в нем неправильно, в Достоевском, так же, как и в Маяковском. Может быть, это духовный экстремизм. Может быть, идеологичность, социальность. Ребята, нет в том, чтобы жить вместе, в коллективе и в городе, никакой духоподъемности да и просто потребности у нормального человека. Пусть они не врут в этом, люди, подобные Достоевскому. Потребность есть в том, чтобы жить счастливо. Если же вы переживаете из-за непроясненности, неустроенности вашей души, Достоевский поможет вам только убедиться, что вы душевнобольной.

Но Н.О. Лосский, даром что достоевсковед, мне понравился. Том его ученых работ состоит из трех книг.

Первая книга «Достоевский и его христианское миропонимание» – это хорошее литературоведение. Обильное цитирование подкрепляет краткие и четкие рассуждения философа. Достоевский, как бы к нему ни относились, известный провокатор, он поднимал и разрабатывал в художественных образах грандиозные проблемы человека и Бытия и давал повод всякому сколько-нибудь умному человеку порассуждать о жизни с моральной точки зрения. Лосский утверждает, что, в отличие от других авторов, Достоевский пишет не характеры и сцены, а личности. По сути, это комментарий к Достоевскому, высокое литературоведение, в котором последовательно рассмотрены его теодицея, ценность личности, его искание добра, его демоны и святые, отношение к католичеству и другие вопросы.

Вторая книга «Ценность и Бытие» затрагивает аксиологические проблемы (и тоже часто со ссылкой на Достоевского). Как известно, Лосский считается основоположником интуитивизма или, как он сам это называл, «идеал-реализма». Еще одно свое понятие «субстанциального деятеля» он вводит всякий раз, когда надо обосновать деяние и поступок как следствие свободного выбора. Считается, что этого своего субстанциального деятеля он извлек из монадологии Лейбница. Нынешние ученые рассматривают Бытие как процесс, и никакая обособленная монада для обоснования первотолчка им не требуется.

Как известно, Лосский много преподавал. Так и чувствуется, что философствование привлекает его как дисциплинирующее начало, как возможность систематики знаний. Как прилежный библиотекарь, он все раскладывает по каталожным ящикам и при этом всегда в оппозиции к известным современным философам. Мне понравилось, как в третьей своей книге «Бог и мировое зло» Н.О. Лосский просто, легко и доступно, по-профессорски разъясняет в системе своей терминологии понятия Бог, Царство Божие, Зло, как спорит с атеистами, а заодно с отцом Сергием Булгаковым, с отцом Павлом Флоренским. Так и кажется, что Бог ему нужен для гармонизации существования и чтобы быть в Царстве Божием, где обосновалась справедливость. В отличие от того же Булгакова, Лосский отнюдь не метафизичен, не религиовед, а почти средневековый, по наивной вере, персоналист. Его книги производят впечатление взвешенных, законченных, тематически исчерпанных. Без терминологической путаницы и спешки, без особенных философических эмпиреев, зато ясно Лосский излагает свои суждения о мире и, должно быть, в силу этой ясности и «конспективной» основательности заслужил славу крупнейшего русского философа. Интуитивизм, как вы знаете, схватывает предмет в целости, без повреждений неосторожной вивисекцией.

Алексей ИВИН

Труды Н.Лосского, Б.Вышеславцева, Е.Трубецкого и др. теснятся на моей полке. Как давно я их не брал. Многие ли сейчас (за исключением узких профессионалов, озабоченных своими диссертациями и публикациями в малотиражных сборниках) проявляют к подобным книгам хоть какой-то интерес? Похоже, что так называемая русская религиозная философия, после краткого всплеска интереса к ней в конце 1980-90 гг., оказалась на обочине внимания отечественных интеллектуалов. Почему? Или эти интеллектуалы сами стали маргиналами? Или дело в неконкурентоспособности Лосского (да хоть и "раскрученного" Н.Бердяева) на рынке современных идей? Или же мы так дико одичали (тавтология не случайна), что уже и не в состоянии воспринять подобные тексты, которые когда-то открывали с жаром? Не знаю, не знаю. Но даже о Достоевском в "Мировом зле" читаю сейчас почти механически. Вышевлавцевы-булгаковы-бердяевы и т.п. тоже «не идут».