Нон-фикшн (хочу прочитать)
Anastasia246
- 5 193 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Тайные коды и шифры всегда соблазнительны, поэтому эти эссе читала с большим интересом. Конечно, Булгаков ближе и понятнее Сэлинджера, но и про второго было крайне любопытно прочитать. Более того, очерк "Тайнопись Сэлинджера" заставил меня более тщательно подойти к творчеству последнего. Сейчас перечитываю его рассказы, там,действительно, не всё так просто. Как говорится, каждому тексту - своё время. Что касается Булгакова, здесь автор рассуждает о глубинных истоках некоторых героев и событий "Мастера и Маргариты", что тоже крайне интересно. Проводится аналогия с философскими взглядами Соловьёва и Сковороды, с идеями символистов и произведениями Гофмана, анализируется тесная связь между образом Коровьева-Фагота, превращающегося в фиолетового рыцаря, и альбигойской ересью. Все нюансы открывать не буду, лучше прочитать самому и составить личное представление, ведь не всё так однозначно в нашем мире.


Надо сказать, что о влиянии творчества Джойса на Сэлинджера зарубежная критика писала не раз. Отмечалось, что под воздействием джойсовской техники письма строятся у Сэлинджера внутренние монологи (Г. Гренвальд), что к Джойсу восходят во всех сэлинджеровских произведениях так называемые «епифании», т. е. моменты откровений и внезапных прозрений героев (Р. Леттис), что образ героя повести «Ловец во ржи» Холдена Колфилда — это как бы слившиеся воедино Стивен Дедалус и Леопольд Блум, герои джойсовского «Улисса» (Дж. Миллер-младший).По мнению У. Френча в рассказе «В ялике» Сэлинджер интерпретирует рассуждения о трагических и драматических эмоциях, вложенные Джойсом в уста героя повести «Портрет художника в юности».Словом, влияние поэтики Джойса чувствуется во многих произведениях Сэлинджера.

Итак, Коровьев-Фагот, он же безымянный рыцарь, способен видеть скрытое и прорицать будущее. Кроме того (об этом сообщает уже сцена бала у Сатаны), он не менее сведущ, так сказать, и в делах загробных, ибо о каждом из гостей знает всю подноготную их земного и потустороннего существования.[248]
Подведем теперь итог всему, что нам известно об этом персонаже. Он шут и рыцарь, у него нет рыцарского имени, он еретик и сочинил каламбур о свете и тьме, за который был наказан. Кроме того, он черный маг. Наконец, нам ведомо, что рыцарь никогда не улыбается и что одежда у него темно-фиолетовая.

С момента своего появления в романе и до последней главы, где он превращается в темно-фиолетового рыцаря, Коровьев-Фагот одет удивительно безвкусно, по-клоунски. На нем клетчатый кургузый пиджачок и клетчатые же брючки, на маленькой головке жокейский картузик, на носу треснувшее пенсне, «которое давно пора было бы выбросить на помойку». Только на балу у Сатаны он появляется во фраке с моноклем, но, «правда, тоже треснувшим».
Драная безвкусная цирковая одежда, гаерский вид, шутовские манеры — вот, выходит, какое наказание было определено безымянному рыцарю за каламбур о свете и тьме! Причем «прошутить» (т. е. состоять в шутах) ему пришлось, как мы помним, «немного больше и дольше, нежели он предполагал».














Другие издания
