Книга Твардовского "Из ранних стихотворений". Сатира "Городского цикла".
Стихи молодого Твардовского носили тогда ученический характер. Но важно отметить в них некоторые принципиальные особенности. Это прежде всего явно выраженная тяга к новому, советскому. Несмотря на это поэт обращается к сатире. Проявление, сатирической формы, находим в стихах "городского цикла". В них отражён период кризиса поэта, осознавшего необходимость нового, в духе времени стиля своей лирики. Он словно поёт с чужого голоса, зачастую выступая в соавторстве с другими поэтами. Думается, что такая неуверенность обусловлена "нащупыванием" своего стиля, тематики, жанра. На смену сельским образам пришли герои городской, деловитой жизни. В творческой манере поэта появляются новая, слегка отстранённая интонация. Твардовский обращается к необычным поэтическим приёмам: ирония, прозаизация, снижение пафоса, банальность. И хотя голос поэта звучит неуверенно, поскольку своих героев он не знает так же хорошо, как деревенских, он остаётся верен своей поэтической программе - обличать внешний лоск внутренней никчёмности. Ведущий приём борьбы с этим злом - ирония. Речь идёт об изгнании небрежности и неестественной залихватской удали из его ещё более ранних работ. Им на смену он активно вводит безучастную, регистраторскую интонацию. Автору редко удавалось выдерживать тон абсолютного пристрастия от начала и до конца: куда-то вкрадчиво, а куда-то настойчиво проникала ирония. Но и она не спасала от обезличивания: манера, хотя бы и пародируемая, незаметно подчиняла себе Твардовского. Это стало одной из причин явной поэтической слабости данных работ. В них Твардовский показывает неустоявшийся, неидеальный мир личности, душевную борьбу в человеке на рубеже нового исторического уклада. Они удивляют сложностью проблематики, недосказанностью, какой-то принципиальной неразрешённостью психологических коллизий. Однако с точки зрения формирования смеховой культуры, поэта именно в стихотворениях "городского цикла" виден процесс оттачивания излюбленных комических средств, которые станут ведущими в дальнейшем творчестве. В них отчётливо прослеживается, как на смену регистраторской интонации приходит едкая ирония. Думается, что иронический подтекст обусловлен принципиальной позицией "искреннего комсомольца двадцатых годов". Вышеназванная ирония, как полюбившийся поэту приём, который может проявляться на разных уровнях, например, интонационном. Преобладающая роль у стихов, особая ироническая интонация автора по отношению к герою. Таково, например, стихотворение "Друг мой вовремя уехал" (1929). С одной стороны, в нем слышно спокойное, дружелюбное отношение автора, с другой - сатирическая ирония над вечной праздностью. Неслучайно стихотворение начинается с радости поэта по поводу отъезда друга, поскольку:
"От его сплошного смеха Неуютно становилось".
Весёлый, бесшабашный собеседник рассказчика отлично выглядит; не задумываясь о сложных вопросах мирозданья:
"Просто едет, ест и свищет".
В основной части стихотворения поэт откровенно иронизирует над его эгоцентризмом. Желая казаться бывалым путешественником, он в то же время не проявляет вежливого интереса к своему собеседнику, радушно предложившего ему чай и папиросу. Как великую милость, "друг" предлагает издалека посмотреть на фотографию с его персоной и непонятно чему посмеяться:
"Вечно он смеяться будет, Невзирая на погоду", -
язвительно замечает автор.
Но в то же время признаёт необходимость такого сорта людей в походах. Называя его другом, явно не испытывает глубокого уважения к своему собеседнику. Поэтому признание лирического героя "я люблю его" звучит со снисходительной оговоркой - "пожалуй". В финале звучит истинное отношение автора к пустозвонству своего героя:
"Может быть, и не хочу я, Но когда протест бесплоден - Пусть себе переночует: У меня диван свободен".
Несмотря на нечёткость сатирической позиции автора в произведении, его несколько равнодушную иронию, это стихотворение интересно тем, что представляет пробу пера Твардовского-сатирика. В нём прослеживаются как стилистические, так и тематические особенности будущих, хотя и не многих сатирических работ поэта.
Так, в стихотворном фельетоне "Борода" (1929) предметом язвительной иронии становится признак авторитета в былые времена. Рассказ начинается с размеренного, беспристрастного описания внешности "правителя крестьянских разных дел". Но уже в конце второй строфы автор делает сатирическое сравнение бороды с крайним сроком оброка, выказывая собственное отношение к носителю бороды. А в третьей строфе проводится неутешительное для крестьянина сравнение барской "окладистой, почтённой" бороды с его скромной "что-то в этом роде". Завязка выражена ироничным высказыванием богачей на эту тему, мол:
"Беспутная земля Не то что хлеба, травки не уродит".
До этого момента стремившийся к бесстрастности описания "дедовских" традиций автор чётко определяет свою позицию:
"Так говорят и говорили те, Что к нам кипят давнишнею враждою, Что затеняли радость бедноте, Самодовольной, пышной бородою".
Выступая от лица противников застарелой, "бородатой" традиции, поэт смеётся над ограниченностью народа, одурманенного мнимыми авторитетами:
"Мол, бороде должна достаться власть, А что без бороды за председатель?"
Возвращаясь в финале к роли наблюдателя, автор уже не стремится к беспристрастному изложению результата выборов. Кроме того, мелькнувшее в его речи нарушение стилистических норм - "за председательский за стол залез" - свидетельствует о явном стремлении поэта говорить от лица народа. В духе жанра звучит в финале развенчание нелепого народного предубеждения:
"И не пришлось нам повторить беды, Такой беды, когда у власти кто-то, Наш председатель и без бороды Сумел по-настоящему работать".
Роль комического в заострении идейной направленности стихотворения чрезвычайно показательна, именно смеховая материя определила композиционные части стихотворения. Прозвучавшее в завязке высказывание богачей о бороде крестьян подано с унизительной ироничной интонацией; подготавливает кульминацию тоже комическое заявление народа о необходимости "власти" с бородой; брошенная в финале фраза о сумевшем "по-настоящему" работать молодом председателе является резкой иронической инвективой (резкость либо оскорбительная речь или выступление, направленное на осуждение, обличение или унижение кого-либо или чего-либо). Так, в поединке двух типов мышления основным оружием стала опять же сатирическая ирония. Некоторая её доля присутствует в стихотворном очерке "Доклад" (1929). Характерно, что авторская насмешка не имеет определённой сатирической цели, поэт старается оставаться в русле стороннего наблюдателя. Однако уже в продолжение темы слышна настороженность автора по поводу сведения ещё недавно подлинной важности речей и выступлений к их необходимости просто для очередной галочки. Этот рассказ своего рода предчувствие горьких перемен, смысл которых беспощадно обнажит Твардовский в послевоенном "Слове о словах" (1962):
"Всё есть слова - для каждой сути, Всё, что ведут на бой и труд, Но, повторяемые всуе, Теряют вес, как мухи, мрут".
Первый тревожный симптом - в начале стихотворения:
"Не вы, так шумный ваш приезд Рождает в зале бурный гомон, А выкрики и крики с мест Не дали б отрезветь другому".
Однако тут же автор констатирует возникновение взаимной неискренности, как выступавших, так и тех, кому адресованы их блокнотные доклады. И те и другие оценивают грядущее выступление не с позиций трудовой необходимости, а:
"Постольку, Поскольку нужен ваш доклад".
И далее - хроникальное описание текущего момента с присущим событию народным вниманием, залпом аплодисментов. Лишь сторонний, пристальный взгляд автора увидит в докладчике прежде всего человека, что у него "детишки есть". Ничто не ускользает от взгляда автора - ни поспешный глоток, ни клок мелькнувшего платка - свидетельство того, что:
"Вашей нынешней жене отнюдь не всё от вас приятно".
Наблюдения точны, однако цель их неопределённа. Автор словно стесняется напрямую высказать свою позицию, скрываясь в многоточиях, венчающих отрывочные наблюдения. Лишь в финальной части авторское резюме подводит к пониманию основной мысли:
"А вы - прямой и аккуратный, Уже готовите конец, Совсем не думая заметить, Что сами вы на этом свете Супруг, товарищ и отец".
И вновь звучит снисходительно-регистраторская интонация, соединяющая одновременно иронию и сочувствие:
"И председатель к вам встаёт, Отодвигая гром и крики; И вы стоите перед ним Усталым и чуть-чуть больным И для провинции великим".
Думается, что данное стихотворение при всей неопределённости роли комического характеризует идейно-художественное становление молодого Твардовского. Неровность почерка поэта определялась приглушённостью столкновения государственного и народного начал. С надрывом, сквозь народный юмор прорвётся оно чуть позже, со всем трагизмом в "Стране Муравии". Знакомству поэта с городской жизнью способствовала своеобразная уже много раз вышеназванная отчуждённо-регистраторская интонация. В её лоне и зародились сатирические тенденции. Так, в стихотворении "Телеграфист" (1928) автор невероятно далёк от своего героя, его позиция наблюдательна и едва прослеживает отношение к герою. Последовательно, с беспристрастностью хроникёра описывает он действия телеграфиста. Основной упор - на его строгости и профессиональной неторопливой внимательности. Кажется, автор сам понимает необходимость такого подхода, однако сквозь характеристику чиновника-автомата пробивается доля сочувствующей иронии. Неслучайно подчеркивается, что:
"Есть у него и чувства, и жена, Он человек".
Вводя читателя в мир ежедневной, механической работы телеграфиста, автор за регистраторской манерой не смог скрыть до конца своей иронии, противопоставляя готовую в любой момент взлететь телеграмму и "упорно" и "упрямо" сидящего "за чётким строем утомлённых строк" телеграфиста. В финале эта ирония словно приписывается читателю, и поэт обращается к нему со словами:
"Чему же дивитесь? Ещё надолго Будет нам нужна Наследственная деловитость".
Таким образом, автор предпринял попытку в этом небольшом стихотворении побывать в роли бесстрастного и слегка ироничного наблюдателя, предполагающего эту иронию в читателе, а также подойти к осмыслению внутреннего мира главного героя. Созданию комической ауры в юмористических работах поэта, как мы помним, способствовала речевая характеристика героев. То же происходит и в сатире, где речь героя несёт саморазоблачение. В стихотворении "Красивый почерк" (1929) формализм и косность развенчиваются посредством не только иронической манеры изложения, но и речевого саморазоблачения героя. Ироничная интонация проступает сквозь чуть напыщенные рассуждения автора о странностях "многого на свете". Поэт недоумевает и смеётся над "помещичьим бывалым гостем", что три года "дрожал за секретарский пост", строча отчёты, акты, протоколы и "самый срочный циркуляр". За показным разнообразием его "возможностей" скрывается раздутая необходимость его труда. Едва "мелко" согрешив, он мгновенно был уволен. Чётко звучит насмешка автора над недавним умельцем рассыпать узорный бисер:
"В последний час В своей каморке Он стал, Как точка, одинок".
Лишившись своего ничтожно полезного, но все же доходного занятия, герой доверяет бумаге с присущей моменту патетикой свои страдания:
"... падёт сегодня жизнь моя, Об этом через час услышат. И акт, Хотя не так, как я, Но всё же как-нибудь напишут".
Одно из первых, это стихотворение оснащено сатирической иронией, присущей фельетону. Служение бездушной бумаге как смысл жизни - эпицентр авторского смеха. Отметим, что в очередной раз Твардовскому удаётся заострить комизм ситуации (в данном случае сатирический посредством иронии) темой смерти. Стихотворение "Зима" (1929) любопытно в первую очередь тем, что автор выступает в непривычном для себя качестве экспериментатора. Использованная инверсия придает особый стилистический колорит этому ироническому произведению. Как и в других работах этого периода, поэт, стремясь к объективности изложения, придерживается нарочито повествовательной интонации. Твардовский пишет о людях, отломившихся от старого уклада - истовых профессионалах, мастерах своего дела, но связанных с новым не сердцем, а только работой, служебными обязанностями ("Отдел объявлений", "Гибель канцеляриста", "Телеграфист" и др.). Неслучайно эта цель достигается не сатирическим, а снисходительно - ироническим способом, предполагающим в данном случае не полное осмеяние героя, а определённые его качества.
108 понравилось
