Невозможный Кукушкин

— У меня ручка и карандаш остались на Земле. Если бы у меня было что цветное, особенно жёлтое, я мог бы вам нарисовать, а так... — Цветное, особенно жёлтое? — наклонил головку Тюнь-Тюнь. — Цветное и особенно жёлтое у меня есть на голове. Возьми один лепесток и нарисуй нам на память. Когда тебя не будет с нами, мы соберёмся с Ешмышем и немного погрустим о тебе, и вспомним, и поговорим. Мы даже можем не разговаривать, а просто смотреть на книжку, в которой ты нам оставишь своё солнце. — Но оно же ненастоящее. Оно ни капли не будет греть, — испуганно предупредил Славка. Странно как-то говорит этот Тюнь-Тюнь. — Оно будет для всех ненастоящим, а для нас с Ешмышем оно будет греть. Потому что ты нам его оставишь на память. Бери мой лепесток. Он может рисовать не только жёлтым, а любым, но у нас никто не умеет рисовать. И он пропадает. Рисуй!

Тагер нарисовал на бумаге окружность и вписал в неё: «Слава Кукушкин». От этой окружности он решил проводить красные лучи — людей, которые хорошо относятся к Кукушкину, и чёрные лучи — людей, которые плохо относятся к Кукушкину, — может быть, кто-нибудь из них устроил его исчезновение... Значит, нарисовал Тагер окружность и вписал в неё «Слава Кукушкин», и принялся проводить красные лучи. На одном он написал «Новодедов», на другом — «Перепёлкина», на третьем — «Светлана Л.», на четвёртом — «Серафима П.», на пятом... И когда в конце концов красный карандаш весь исписался, а чёрный так и остался нетронутым, Славка Кукушкин превратился в солнце. И это было основное открытие сыщика Петра Тагера, которое он сформулировал так: «Каждый человек для кого-нибудь — солнце, даже если это Кукушкин».

Есть у меня ещё одно наблюдение, но не из холода, голода и одиночества... Оно про маленьких детей. Почему-то я люблю маленьких детей. Андрюшка их не переваривает. Юрка — не знаю. А я люблю. Всегда мне было стыдно признаваться в этом, а сейчас хоть бы что. Наверно, это от холода. Маленькие, они какие-то всё-таки необыкновенные. Они как будто не отсюда, не с Земли... Нет, с Земли-то они с Земли, но их мне почему-то жалко. Может, мне не быть спелеологом? А стать... ну... где с маленькими работают? А если стать детским врачом? Только для самых, самых маленьких? А то попадётся тебе такой, как Юрка. Он укусил зубного врача, но скрывает это... уже три года... Теперь я напялил на себя спальный мешок и ползу в нём. Так теплее. Главное, ползти, а то ещё замёрзнешь. Рюкзак толкаю головой вперёд. Вот и голова пригодилась.