Родился «товарищ Кисляков»
Главный герой этой драмы, Ипполит Григорьевич Кисляков, когда-то служил инженером-путейцем. И профессия, и имя — всё здесь имело символический смысл. Железная дорога для России начала XX века — это дорога в будущее. Ну а «Ипполит» ассоциировался с хорошо знакомым нам предводителем дворянства из романа Ильфа и Петрова. Недаром П.Романов обозначил свою «страшную вещь» как «последнюю главу из истории русской интеллигенции». И вот произошла революция, которую В.В.Розанов очень удачно сравнивал с железным занавесом, неожиданно обрушившимся на сцену и напугавшим зрителей:
всё, спектакль кончен, можно брать шубы и расходиться по квартирам. Гляну - а нет ни шуб, ни квартир...
Так и герой П.Романова был вынужден надеть на себя пальто с заплатой на спине, слышать вопли недовольных соседей по коммуналке и идти работать в... музей. Ну, имя этого музея узнать нетрудно:
«Высокие стрельчатые окна с решётками, угрюмый, молчаливый вид делали его похожим на церковь, а бесчисленное количество башенок, шпилей на крыше ещё более увеличивало это сходство». Экспозиция также узнаваема: «Залы были наполнены огромными жёлтыми шкафами... в других местах виднелись древние колесницы, предметы царского обихода, у стен стояли стеклянные витрины с табакерками, в углах высокие мраморные и яшмовые вазы, каменные бабы, какие-то предметы всевозможных видов и форм, частью разобранные и размещённые вдоль стен».
Словом, обречен был бедный Ипполит Григорьевич на медленную смерть от коммунальных клопов и музейной пыли... Но вот в музее появился свой Мефистофель. Да, именно так представляет автор нового директора музея «товарища Полухина»:
«особенно остался у всех в памяти его стеклянный глаз, смотревший мертвенно-резко, не моргая. Он даже как-то нейтрализовывал более мягкий взгляд живого глаза».
(Вспомним булгаковского Воланда.) Почему дьявол выбрал именно товарища Кислякова, сказать трудно. Но дело было сделано:
«Мы сейчас не такие богатые, чтобы у нас гробницы да ещё без дела стояли. Нам нужно на образцах показать всю дорогу, по которой прежде шли и по которой теперь идём. Вот это будет нужный музей!» .
Через две недели Ипполит Григорьевич принёс концепцию новой экспозиции. Здесь мелькали такие знакомые выражения, как «характерные периоды», «диалектика истории», «быт разночинцев, интеллигенции и нарождающейся буржуазии», «социальная сеть», «социальные противоречия», «революция», «электрификация» и т.д., и т.п. Можете себе представить, что намечалось свершить в «шервудских» залах! Чего стоит один диалог между новым Мефистофелем и новым Фаустом:
«— Ну, пойдём примеряем, как всё это будет, — сказал Лопухин. Они вошли в первый зал. — Ну, на кой черт они весь зал заняли одними боярскими да царскими кафтанами? — сказал Полухин.
— Ага, вот ты теперь сразу видишь в чём недостаток, сразу видишь, что дело только в образце, а не в количестве и не в разнообразии выкроек. Вот когда в этом зале будет обстановка царского дворца, а рядом мужицкая изба с топкой по-чёрному — вот это будет действовать.
— А николаевские шапки тогда к чёрту?!
— Зачем к чёрту? — сказал Кисляков. — Мы к ним прибавим даже какую-нибудь корону, если хочешь, а рядом с ними какое-нибудь воззвание партии и крюк от виселицы...
Кислякова вдруг охватило радостное возбуждение от удачно высказанной мысли.
— Всю жизнь, всю историю и её ход сжать на пространство каких- нибудь ста аршин! — говорил он, с радостью чувствуя, что весь горит оживлением.»
Умер Ипполит Григорьевич Кисляков. Родился «товарищ Кисляков». Через неделю он был рекомендован партячейкой на должность заместителя директора. Ну, а там недалеко и до трибуны съезда...
Т.П.Поляков "Как делать музей?"
5 понравилось
