Книги в мире 2talkgirls
JullsGr
- 6 348 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Много думать что я плохой читатель, но кто думать он думать неверно и пошло, потому что я - читатель верный и славный. Потому что я читатель поданый, у меня есть писатель который много и все мне любимые. Я начитан много и любил цитату из знаменитых и известных писатели. О чтении писал поэт: "Читать всем любовно и забавно, все читатели великие и славные, особенно социалистические и народные. Но горе настигнет капиталистических читателе, потому что они читатели не народные и знают мелко всяко!" Я и весь советский народ с этим согласились. Но эти мысли, которые мудрые, не может сравниться с мыслями моего любимого писатель, дорогой и славный учитель, великий вождь и борец за дело рабочих и крестьян в частности, славный коммунист и основатель держав - Сорокин В. Г...
Из писем в редакцию
Уже потом, набравшись опыта в художественной борьбе с капитализмом, блистательный советский писатель Владимир Сорокин напишет замечательные романы, которые станут классикой соцреалистической прозы - это и произведение "Норма" о трудах и днях простого советского народа, и сравнимая по своей лиричности с Пушкиным повесть о чистой любви "Тридцатая любовь Марины", и предостерегающий интеллигенцию роман "Роман", и повествование о чести, верности и дружбе "Сердца четырех"...
Это все потом. Сейчас же двадцатитрехлетний борец за незабвенность пролетариата Сорокин, не отточив еще острие пера, создает маленькие рассказы о жизни нас с вами - доблестных комсомольцев, почтенных ветеранов труда и войны, скромных тружениц домашнего хозяйства и доблестных строителей коммунизма. Рассказы эти, прямо скажем, не идеальны. Этих рассказов не так уж много, чтобы сходу присуждать Сорокину государственную премию. Но все мы помним слова Владимира Ильича: "Лучше меньше, но лучше". Владимир Сорокин ревностно следует этому принципу, и каждый следующий его писательский опыт становится все более красочным, четким, все более отвечающим запросам времени.
Многие критики говорят, что в первых рассказах Сорокина отсутствует та стройность мысли и строгость языка, которыми славится позднее творчество писателя. Кто-то даже рискнул обвинить рассказы "Розовый клубень", "Заплыв" и "Ватник" в чрезмерном использовании иносказания. На это мы можем ответить тем, что в многовековой культуре многочисленных народов СССР иносказание часто используется для создания памфлетов и гимнов Светлому Будущему. Вспомним хотя бы наше народное богатство устной поэтической культуры - русские народные сказки. Разве Иван-дурак не является ярким примером торжества пролетариата над самодержавием? Разве богатырская традиция не является предвестницей появления знаменитых стахановцев? Прежде чем нападать на молодого автора, критики должны были задать себе эти вопросы.
На деле никакой иносказательности в рассказах Сорокина нет - он предельно чист перед главным своим критиком. А главный критик любого советского писателя - Советский Народ. В "Заплыве" автор с предельной ясностью поет гимны нашим военным ("Утро снайпера"), нашим работникам в сфере досуга и отдыха ("Полярная звезда"), нашим ударникам труда (заглавный рассказ "Заплыв")... в конце концов, что такое рассказ "Ватник", как не прославление советских семейных традиций, советского строя и Советского Человека?
Да, некоторые рассказы получились послабее прочих, но в финале сборника мы вдруг обнаруживаем три восхитительных произведения, которые потом войдут в состав "Нормы". И тут взыскательный читатель понимает, что "Заплыв" - в норме. Читатель - в норме! Критики - в норме! И у прекрасного писателя Сорокина тоже все в норме, потому что он свою норму выполнил!
Одним словом, редакция нашего журнала хотела бы обратить пристальное внимание читателей к этому сборнику ранних рассказов Владимира Сорокина, а самому писателю пожелать и дальше ударно трудиться и не только выполнять, а перевыполнять свой писательский план. Также напоминаем, что заплыв лучших пловцов Москвы и Подмосковья с цитатами из "Голубого сала" состоится уже на следующей неделе в честь начала четвертого чемпионата по гнойной борьбе. ТЕЛОМ И ДУШОЙ! Ура!
В рецензии использован отрывок из древнего-древнего сочинения китайского студента об А. С. Пушкине.

компиляция из изданного, не совсем изданного и раскиданного по паутине раннего материала. единой цельности не обнаружил, читал как вырезанные из литературных журналов пожелтевшие листы. в который раз отмечал для себя парадокс. ранний Сорокин прекрасен в своей придумчивости и очень косноязычен. все его ранние создания чудовищно монолитны, объективно тяжелы и труднопередвигаемы в пространстве. не так грациозно подвергается препарированию несовершенство советской жизни. прет тоталитаризмом из всех межбуквий.
читать имеет смысл лишь в случае острого приступа ностальгии по совку ,)

Все рассказы написаны в 78-81 годах. Сорокину тогда было 23-26 лет.
Вот чтобы видеть так окружающее действо в 23 года… нужно по-настоящему сильно отличаться от многих и многих и многих других. Особенно хороши «Стихи», в которых советская стихоиконопись сплетена с необычными, но такими по-советски ожидаемыми ситуациями.

В ночь, когда появился на свет Комсомольск-на-Амуре, роды принимала Двадцать Шестая Краснознамённая мотострелковая дивизия Забайкальского военного округа.
Роды были сложными. Комсомольск-на-Амуре шёл ногами вперёд, пришлось при помощи полевой артиллерии сделать кесарево сечение. Пупок обмотался было вокруг шеи новорожденного, но сапёрный батальон вовремя ликвидировал это отклонение. Младенца обмыли из 416 брандспойтов и умело спеленали снегами. Отслоившуюся плаценту сохранить не удалось — ввиду своей питательности она была растащена жителями местного района.

С каждым днём докладчики теряли сталь, голоса их стихали, старели, съёживались, начинали мямлить, и вскоре из овальной, затянутой шёлком мембраны потекли не свинец с оловом, даже не сера с сурьмой, а какая-то раскисшая оконная замазка, вязкая и бесцветная, иногда неловко мимикрирующая под резину.

… серый, сопливый бес вселившийся в меня скуки начинает лениво расти, пухнет, расправляет обвислые крылья; пёстрый стержень тугой тягомотины постепенно, словно быстрорастущий бамбук, пронизывает мою душу; язык обкладывает кисленькая медная оскомина: это привкус <…> полупустого, плюшевого, подъеденного молью театра, где пыль, поднятая с сонных подмосток добротно рухнувшей героиней, призвана скрывать откровенную скуку, пробившуюся сквозь раскисший шоколад грима ревнивого мавра.
— …И трижды не прав и преступен тот работник труда и обороны, который легко забывает, уклоняется в сторону так называемых, низкопоклонствует перед прогнившей, берёт пример с неприглядных, попадает под влияние тлетворных, сетует на мнимое отсутствие, тянется к якобы новым, разлагается внутри своего, не препятствует опасным и допускает постыдное.


















Другие издания


